Бор несколько мгновений не отвечал и, казалось, все дальше удалялся среди деревьев. "Ничего. Мы поговорим об этом при свете".

"Мы поговорим об этом сейчас".

Бор фыркнул. "А что, если твой мальчик не захочет возвращаться домой? Может, он велел Мартенсу отвести его к Ламмергейру? Что тогда? В таком случае ты должна отпустить его. Племянник одного из Девяти - весь гребаный мир у его ног, а ты хочешь притащить его обратно в эту дерьмовую деревню?"

Ольва провела пальцем по ножу, чтобы убедиться, что он все еще на месте. "Я хочу, чтобы он был дома и в безопасности. Это не погоня за славой – у него голова забита всякой ерундой из-за песен, а потом ты появился у меня на пороге с весточкой от моего брата, и это вывело Дервина из себя. Он ведет себя глупо".

"Он молод. Может, ему дадут пару тумаков, и он перестанет быть глупцом".

В ней поднялся гнев. "Несколько тумаков – но он отправился в Некрад, болван. Крепость Врага. Нет... не несколько тумаков. Город смерти".

Бор хмыкнул. "Ну, твой брат убил Темного Властелина, да? Он и Девятеро".

"Дервин, - процедила Ольва сквозь стиснутые зубы, - это не Альф. У меня были и другие братья, знаешь? Мишель и Гарн, и... они умерли. Они тоже были родственниками Ламмергейра, и погибли. Война пришла к моим дверям, и я похоронила многих, кого любила. Я не позволю Дервину рисковать своей жизнью из-за глупых песен".

Мишель, вроде как, погиб на войне. Говорили, что его убил Дикий, проткнув копьем горло, но Ольва всегда подозревала, что это был неудачный игорный долг. А Гарн - они так и не узнали, что с ним стало. Он, как и Дервин, последовал за Альфом по Дороге, но никаких вестей о нем домой так и не пришло.

"А отец парня - он тоже погиб на войне?"

"Это не твое дело".

Некоторое время они шли молча, темнота была такой густой, что Ольва не могла разглядеть никаких признаков Бора - да ей и не хотелось. Она брела, спотыкаясь, проклиная каждый корень и камень на своем пути. Земля, казалось, шла под уклон и становилась суше по мере того, как она взбиралась на невысокий холм. Сон навалился на нее, мурашки побежали по позвоночнику и ноющим плечам. Сквозь просветы в листве виднелись россыпи звезд, но луны не было.

"Знаешь, - внезапно сказал Бор, оказавшись так близко, что она почувствовала запах его дыхания, - у меня была дерьмовая жизнь во многих отношениях. Родился в нищете, ни земли, ни родни. Проиграл свою долю битв. Меня не раз облапошивали - особенно этот говнюк Мартенс. По утрам у меня болит спина, и я чувствую холод сильнее, чем раньше. Но я смотрю на такую дыру, как твоя маленькая деревушка, смотрю на ее жителей и чувствую себя чертовым лордом. Как они выдерживают это, видя одни и те же четыре стены, одни и те же поля и одни и те же тупые лица каждый день на протяжении всей своей жизни? Как они не сходят с ума от скуки? Как вы это выдерживаете?"

"Это называется жить. Ты должен жить дальше".

Ещё один взрыв смеха. "Хочешь увидеть что-то новое?" - спросил он. "Сюда".

Бор повел ее вниз по склону, перепрыгивая с камня на камень. Впереди виднелся участок без деревьев, освещенный лунным светом. Ку заскулил и неохотно последовал за ней, пока они подходили к поляне.

"Мы разобьем здесь лагерь на ночь, - сказал Бор. "В Фоссвуде водятся опасные звери, но они в основном на западе, в долине. Я не рискну разводить костер, но твоей собаке лучше разбудить нас, если кто-нибудь начнет вынюхивать."

Ольва почесала Ку за ухом. "Что за звери?"

Бор не ответил. Он, похоже, нервничал еще больше, временами его била дрожь, хотя ночь была теплой. "Глупо, глупо", - пробормотал он себе под нос. "Но я все равно покажу тебе".

В центре поляны возвышалась скала, скрюченная и застывшая в диковинной человекоподобной форме - словно статуя наполовину вырвалась из земли, но не выдержала и рухнула на себя в мучительной агонии. Это было не просто обман зрения: в камне виднелось обветренное и потрепанное лицо, но все еще как-то узнаваемое как человеческое. Когда лунный свет менялся вместе с бегущими облаками, Ольва могла поклясться, что лицо двигалось.

Затем она почувствовала, что ее дух взлетел, вырвался из оболочки смертного тела и воспарил сквозь сферы, о существовании которых она и не подозревала. Звезды над Фоссвудом закружились вокруг нее, и лес вокруг ожил. Она чувствовала, как кровь бежит по ее венам, как шуршат мелкие твари в подлеске, как корчатся насекомые под корой, как корни деревьев ищут воду далеко под землей. Реки света и жизни, разветвляющиеся и переплетающиеся, растущие и умирающие, - мир был потрясающе живым.

Она ощущала присутствие Ку, крадущегося за ней по пятам, ощущала глухое биение сердца Бора. Это сердцебиение каким-то образом напоминало смену времен года: каждое биение - поворот от лета к зиме и обратно, словно мир жил вместе с ними.

"Что это?" - спросила она. Ее сердце учащенно билось, а лес плыл вокруг.