Альф хмыкнул и отправился через Санкцию. Где-то за зеленым облаком некромиазма всходило солнце. Рейфы пронзительно кричали и проклинали рассвет, прячась под камнями или в выброшенных бутылках. Скоро появятся мусорщики, воры и искатели приключений, покидавшие Гарнизон, чтобы покопаться в развалинах Санкции. Сначала они приходили за творениями лорда Боуна, за зачарованным оружием и магическими сокровищами, за заклинаниями, не подвластными ни одному смертному магу. Теперь же искали в городе и обычные сокровища. Эльфы-колдуны обитали здесь для... для... для... черт его знает, Блейз бы знал. Или Ян. Одна из самых мудрых членов отряда, которая читала книги и многое знала. Альф никогда не нуждался в таких знаниях. Они говорили ему, что бить, и он бил.

Как бы то ни было, эльфы-колдуны жили здесь, в Некраде, чертовски долго, и тратили свое бессмертие на резьбу статуй и изготовление украшений. Статуи были жуткими, бледными штуками, которые, казалось, двигались, когда на них не смотрели, так что жизнь имитировала искусство, а украшения выглядели так, как если бы вы взяли большую горсть насекомых, червей и морских существ и бросили их, все еще извивающихся, в котел с расплавленным серебром.

Ворота из Санкции в Гарнизон охраняли дварфы, одетые в такие тяжелые доспехи, что походили на ходячие башни. тяжелые доспехи, что походили на ходячие башни. Их бороды были туго обмотаны тканью, потому что к волосам и одежде прилипало зловоние некромиазма. Некоторые были вооружены арбалетами, другие - топорами.

Охраняли их дварфы, и только дварфы - несмотря на три знамени Лиги над воротами.

Один из них схватил Разрушителя Чар, предположив, что Альф украл зачарованный клинок.

"Не надо, - предупредил Альф, убирая меч в сторону.

Комендант ворот был ветераном Дварфхольта. "Пропустите его, болваны. Разве вы не знаете, кто это? Это Ламмергейр!" Командир отпихнул с дороги других стражников и отсалютовал Альфу на гномий манер, подняв рукоять своего топора.

"Я был на мосту Карака", - сказал командир, имея в виду сражение во время осады Дварфхольта двадцать с лишним лет назад.

Альф кивнул. Он попытался вспомнить, как выглядел мост Карака.

"Ты спас нам жизни там".

Это не помогло. Осада Дварфхольта была одной долгой, адской серией отчаянных сражений, Девятеро метались по стенам, подкрепляя дварфов, когда враг прорывался.

"Я не был уверен, что ты вернулся в Некрад, господин, - сказал дварф, - будет здорово снова стоять рядом с тобой в битве, когда она нагрянет. Я рад, что ты на нашей стороне".

Дварфы пропустили его через ворота в Гарнизон, и он словно шагнул через заколдованный портал. Улицы в этой части города были очищены от обломков, здания находились в хорошем состоянии - или были перестроены в стиле Саммерсвелла. Деревянные вывески, висевшие над магазинами, возвещали, что это парикмахерские, таверны, магазины одежды, бакалейные лавки. Запах свежеиспеченного хлеба, крики и скрип канатов и парусов с далекого причала, шум просыпающегося города. Если Альф закрывал глаза, ему почти казалось, что он снова в Саммерсвелле.

"На мосту Карака, - сказал меч, - мы использовали ядовитый газ, чтобы заполнить туннели. У огров были длинные копья, и они протыкали дварфов, когда те выходили подышать воздухом".

"Не говори, черт возьми, "мы". Это был Акрайст. Это было до того, как я забрал тебя".

"Я лишь пытался быть полезным". Меч на мгновение замолчал, а затем спросил: "Как ты думаешь, что имел в виду тот дварф, когда говорил, что снова будет стоять рядом с тобой в битве?"

"Я не знаю".

"Может быть, мы снова будем сражаться. Я слишком давно не пробовал крови".

"Заткнись".

Они пришли в особняк Альфа. Здесь жил какой-то эльф-колдун, пока Альф не выгнал его и не занял дворец. Особняк выглядел как руина. Он и был руиной: куполообразная крыша разбилась во время осады, зеленовато-белый камень восточного крыла все еще был покрыт копотью. Альф собирался заняться ремонтом, но за все годы жизни здесь единственным изменением, которое он сделал, было удаление некоторых наиболее тревожных статуй. Он всегда намеревался сделать больше, но постоянно находились более неотложные дела. Все, что он использовал в этом огромном дворце, - это несколько комнат с одной стороны, да и те он использовал только для сна.

Особняк кишел рейфами, которые перешептывались между собой, с отвращением глядя на варвара-человека, поселившегося в их особняке. Он приполз сюда после того, как его ранил линнорм, и помнил, как лежал в своей постели, обливаясь потом, и кровь пропитывала повязки на ране. Тогда сюда приползли рейфы, привлеченные запахом крови. Священнослужители зажгли свечи, чтобы отогнать их, но они собирались всю ночь, все больше и больше, пока темные углы комнаты не заполнились призраками.

А может, это была лихорадка.

Кровать, однако, была настоящей. И после долгого перелета, от которого ломило в костях, это было то, что ему нужно. В юности он никогда не чувствовал такой усталости.