Над ней пронеслась тень. На улицу тяжело приземлился дредворм, и Альф едва не упал с него. Он держался за бок, зажав пальцами прореху в доспехах. "Все в порядке, - выдохнул он, - у меня просто закончились зелья. Одна из нежити Диких вцепилась в меня когтями". Он поднял руку и выругался, увидев кровь. "Мы держимся. Это кровавая работа на стене, Оль. На каждого нашего они теряют пять или шесть своих. Я этого не понимаю". Он покачал головой. "Прелан и твой кузен вели счет своим убийствам. Прелан убил сорок с лишним, как я слышал". Он сплюнул. "Мне нужно лекарство".

Он вытащил Разрушитель Чар, отсек голову дредворму и, спотыкаясь, ввалился в дом, оставляя на снегу кровавые следы. Она слышала, как он расшвыривал мебель внутри, ища запас целебных снадобий.

Придя в себя, он снова вышел, пошатываясь. Остановился возле лошади.

"Что случилось?"

"Лед. Она сломала ногу".

Скрежет меча, покидающего ножны. "Я сделаю это быстро".

А потом он снова исчез.

*

Ольва оставила тушу кобылы на дороге. Зашла в дом, где на столе стояла металлическая коробка с ещё дюжиной бутылок целебного снадобья. Каждая из них была жизнью, исцеленной смертельной раной. Она схватила их в охапку и вышла за дверь особняка, прежде чем страх успел последовать за ней.

Ольва пошла на звук боя, и тот привел ее к одной из стен Гарнизона. Когда Девятеро разделили Некрад, они провели разделительные линии вдоль улиц, так что "стена" в основном состояла из существующих зданий, чьи двери и окна были замурованы кирпичом, а промежутки между домами заполнены щебнем. Эти внутренние стены были гораздо менее надежны, чем внешние, будучи в запущенном состоянии, и именно здесь Дикари действовали активнее всего. Ольва вздрогнула, когда несколько стрел, описав дугу, перелетели через стену со стороны Вольностей, и вжалась в дверной проем, ожидая окончания залпа.

Солдат Лиги заметил ее. "Возвращайтесь в цитадель!" - прорычал он, указывая в ту сторону, откуда она пришла.

"Я хочу помочь. У меня есть это!" Она протянула флаконы с лекарством.

"Следуйте за мной".

Он повел ее через руины, перебираясь через старые обломки и свежий снег, и привел к длинному низкому зданию. За разбитыми стеклами витражей горели огни. Она вошла через ворота, которые напомнили ей ворота для сбора десятины в Эллспорте, и обнаружила, что это место служит больницей для раненых и умирающих. Раненые лежали на скамьях, комната была наполнена стонами и вздохами боли, каждый солдат был поглощен своими собственными страданиями. За всем этим наблюдала старая жрица в коричневой мантии, которая отрывисто давала указания персоналу маленького госпиталя, большинство из которых были ватлингами. Они неторопливо передвигались, не обращая внимания ни на кровавую бойню, ни на требования жрицы поторопиться.

Увидев Ольву, старая жрица, очевидно, приняла ее за беглянку из цитадели Лиги.

"Я так и знала, что старина Уриен припрятал побольше этого снадобья, - проворчала она, выхватывая из рук Ольвы пузырек. "Будь осторожна с ним. У нас его слишком мало, чтобы облегчать боль от смертельных ран". Старуха наклонилась поближе. "И не позволяй этим ватлингам наложить свои грязные лапы на что-либо. Они украдут это и продадут нам обратно!"

Ольва не стала поправлять жрицу. Она принялась за работу, а работы было предостаточно. Все остальные слуги-люди были на много лет моложе Ольвы, а в некоторых случаях и вовсе дети. Все они выглядели немного ошеломленными, и Ольва могла себе представить, почему. Для нее Некрад всегда был именем из кошмаров, страшным городом зла, а для тех, кто был слишком молод, чтобы помнить войну, - городом возможностей, местом, куда отправлялись искать свою судьбу. Они приехали сюда в поисках новой жизни и вдруг оказались посреди смерти. Они нуждались в наставлениях, а старая жрица предлагала лишь проповеди и банальности.

Ольва предложила практичность. Она велела им принести побольше одеял и разжечь костры, некоторые из них рвали простыни на бинты, другие передвигали мебель, чтобы освободить место там, где оно было необходимо. Одного она отправила бегом в цитадель, велев передать, что сэр Альфрик Ламмергейр требует больше целебных снадобий. А если в цитадели их нет, пусть идут в Башню Плача и спросят Торун. Ольва с головой погрузилась в работу: делать что-то было лучше, чем просто наблюдать.

Через дверь заходили только пехотинцы Лиги и добровольные защитники города. Если великий рыцарь был ранен, несмотря на все магические камни и доспехи, которые он носил, его немедленно отвозили в цитадель. У величайших рыцарей в свите были волшебники, которые лечили их раны. Маленький импровизированный госпиталь был не для них.

Некоторые из тех, кто спустился со стен, получили лишь легкие ранения. Ольва имела дело со многими случаями – с работником фермы, который упал с крыши и разбил голову о камни, или с тем, кого забодал деревенский бык, несчастные случаи с косами и цепами. И Дервин в детстве был настоящим медицинским пособием, демонстрируя всевозможные царапины, синяки и лихорадки. Она могла промыть рану и перевязать ее, а капелька волшебного снадобья гарантировала отсутствие инфекции.