Из леса вышел человек. Он был очень высок, и его волосы сильно растрепаны – действительно, некоторые подумали, что он, возможно, один из легендарных дикарей крайнего севера, а другие - что отшельник с Великой Топи. Однако все сошлись во мнении, что он, должно быть, один из ходячих мертвецов, потому что бледен как смерть. Из страшной инфицированной раны на груди сочилась кровь. В ране лежал драгоценный камень - не проклял ли его чародей, чтобы он носил этот камень? Или этот ужасный камень был источником магии, оживлявшей труп?

Фермеры разбежались при виде ожившего мертвеца и послали за помощью в замок сэра Валентиуса. Рыцари ушли на войну, но несколько стражников остались, и они храбро поскакали навстречу мертвецу. И вот, они обнаружили, что он живой, но едва–едва - потому что, когда стражники окликнули этого человека, он передал им свою ношу, а затем упал как мертвый.

Выходило так, что человек нес ношу, а ноша была такова: молодая женщина в капюшоне и плаще. Она тоже была тяжело ранена, но жива, и когда ее принесли к воротам замка, она обожженным и почерневшим пальцем подозвала к себе привратника и велела ему позвать хозяина замка.

Сэр Валентиус велел своему волшебнику обработать раны незнакомцев. Слуги искупали и одели их, капеллан благословил, а оружейник подпоясал. Он велел конюху приготовить карету и четырех быстрых лошадей. Незнакомцы отправились в путь глубокой ночью, без еды и отдыха. А сэр Валентиус собрал крестьян и стражников, волшебника и оружейника, хозяина конюшни и слуг и сказал им, что они никогда не должны рассказывать о том, что видели, и клятва эта была скреплена в присутствии святого Заступника.

Бор снова поскакал на юг, верхом на лучшем коне сэра Валентиуса. По словам конюха, он отстал от своей добычи всего на день или два, и собака снова взяла след. Холмы на дальней стороне долины были гораздо пологее, чем их северные аналоги, и почти безлюдны. На вершинах самых высоких холмов возвышались белые башни, и Бору не требовались подсказки меча или собаки, чтобы избегать этих жутких шпилей.

Наконец он поднялся на гребень последнего холма и посмотрел вниз на Эвервуд.

Эльфийский лес окутывал туман - не мерзкие миазмы Некрада, а клубящийся серебристый покров, переливающийся и постоянно меняющийся. Сквозь просветы в тумане он видел высокие деревья с золотыми листьями, и сияющие серебряные башни, и сады, где танцевали и пели фонтаны. Эти разрозненные видения были мимолетными и никогда не повторялись дважды, даже когда туман расступался в том же месте во второй раз.

Вдали возвышались еще большие деревья. Бор уже видел эти странные деревья на Острове Рассвета, но там они и вполовину не были такими огромными и красивыми. Это были деревья жизни Лесных эльфов, созданные для того, чтобы жить, пока бессмертные существуют на земле. Они поддерживали их духов, не давая им угаснуть, давая им силы, чтобы выстоять перед вечностью.

За кольцом могучих деревьев возвышалось одно, еще более великое, чем все остальные. Оно было таким высоким, что его верхние ветви терялись в облаках, и таким огромным, что Бор догадался, что оно может дать тень целому городу. Дерево было старым, но еще бодрым; листва на нижних ветвях была такой темной, что казалась почти черной, а на верхушке виднелось кольцо золотых листьев, похожее на сияющую корону.

Он спешился и подтолкнул пса. "Иди. Покажи мне дорогу".

При приближении Бора туман зашевелился, как живое существо. Один клок скользнул в сторону, обнажив скелет какого-то нарушителя границы. И еще один труп, и еще, и еще. Некоторые были настолько свежими, что на их костях еще оставалась кожа; другие пролежали здесь много лет. Ни у кого не было видимых ран. Они блуждали в этом тумане, пока не умерли от голода, хотя граница была всего в двух шагах. Предупреждение было ясным: шагнешь в туманы Эвесленда - и погибнешь.

Собака на мгновение остановилась на краю, а затем по-человечески кивнула, решаясь на этот шаг. Она нырнула в туман, и Бору пришлось побежать, чтобы не упустить хвост гончей из виду. Он следовал за собакой, которая бежала между деревьями. Краем глаза Бор заметил в тумане неясные очертания лиц, но были ли это духи, привидения или что-то совсем другое, он так и не узнал. И он никогда не узнал бы, как долго блуждал в тумане; в ту эпоху время в Эвервуде текло по-другому.

Его рука не отпускала Разрушитель Чар, а настороженность не ослабевала. Он крался, как зверь. Бор не знал, что собака вела его по единственному безопасному пути через лабиринт, охранявший Внешний лес. Не знал, что армии гибли в туманах, что союзники Берис потратили бессчетное количество жизней на попытки проникнуть за барьер. Высоки были стены Некрада, крепки, охранялись каменными драконами, но их прорвали. Стены Эвервуда были тонкими и поддавались любому дуновению, но никто никогда не проникал за них - до сих пор.