"Значит, ты там бывала?" Том никогда не увлекался теологией. Он всегда путал в голове Эрлкинга и Заступников. Это было странно - он совершенно отчетливо помнил маленькое святилище в Эрсфеле и при этом не мог вспомнить ни одного момента из дня своей свадьбы с Майей. Даже когда он пытался вызвать в памяти ее лицо, ему представлялась эльфийская дева. В его затуманенном мозгу все смешалось.

"Есть. В Эвервуде есть исцеление".

"Ну, если лошадям не нужен отдых, то и нам тоже", - кивнул он. Он был измучен, седло саднило, плечо горело от боли, но ему удалось найти в себе силы продолжать путь. Он вонзил каблуки в бока лошади, и та легким галопом понеслась вверх по склону.

Вечером того же дня разразилась гроза. Том не мог припомнить ничего более странного, и, хотя в его памяти действительно царил хаос, он был уверен, что если бы ему довелось пережить еще одну такую бурю, он бы ее запомнил. Небо потемнело, как будто кто-то опустил на него занавес. На северном небосклоне клубились тучи. Ветер швырял лед. Над Риверлендом бушевала буря, но ее ярость ощущалась даже здесь, в Эвесленде.

Ольва была встревожена беспорядком в небе. "Пойдем, отец. Город Первых Ворот находится за этими холмами, и там мы будем в безопасности". Но в ее голосе звучала неуверенность, которой не было раньше.

Том последовал за ней, но не мог не оглянуться. На мгновение он увидел вдали летящую фигуру, крылья, похожие на крылья летучей мыши, вырисовывались на фоне кровавой вспышки света.

Небеса рыдали всю ночь. Неистовство грозы сменилось ливнем. Ольва настояла, чтобы они продолжали идти, даже когда тропа через холмы превратилась в болото. Они шли, пока земля не стала слишком скользкой или грязной, чтобы продолжать путь. Ольва спешилась и попыталась втащить лошадь Тома на холм.

"Оставь ее", - сказал Том. Он неуклюже спешился, чуть не упав в грязь. Она подхватила его и помогла спуститься. "Я не могу ехать дальше сегодня".

Она кивнула. Они повели лошадей немного назад по тропе, к укромной поляне, которую проезжали раньше. Там среди деревьев стояла хижина из глины и сплетенных веток, и они укрылись в ней. Стук дождя по крыше был оглушительным. Том привалился к стене. Повязка на его ране от стрелы промокла, и не только от дождевой воды.

"У тебя есть еще волшебный напиток?" - спросил он.

Ольва была занята тем, что разжигала костер. Она порылась в сумке и протянула ему флягу. Том отпил глоток. На этот раз вкус был другим, более чистым, но все равно облегчил его боль. "Подарок от Эрлкинга", - сказала она.

"Так чем же тогда занимается рейнджер?" - спросил он, чтобы отвлечься от неприятных ощущений.

"Всем, что необходимо".

"Убивает монстров и тому подобное?" В голове Тома пронеслись слабые воспоминания. Оскаленные клыки, когти, свет факелов, отражающийся от чешуи. Привкус ихора.

"Иногда, да, мы должны убивать. Но мы также учителя, проводники и целители. Нельзя построить королевство на одном лишь разрушении. Что-то должно прийти после убийства".

Том кивнул. "Да, это мудро".

"Должна признаться, иногда мне приходится нелегко, особенно в этом году - в эту войну. Иногда приходится совершать ужасные поступки. Они ведут к хорошему концу, я знаю, но этот конец может не наступить еще много лет, и я никогда его не увижу. Знаю, что наш труд - это труд веков, и я не доживу до того момента, когда то, что мы строим, воплотится в жизнь. Я завидую эльфам - они живут и увидят мир, который мы создаем".

Времени никогда не хватает. Все заканчивается быстрее, чем ты ожидаешь, и так много остается наполовину сделанным или недосказанным. Том не мог вспомнить, кто и почему сказал ему это. В голове мелькнула воспоминание о зеленом снеге, мраморе и молодой женщине, прислонившейся к нему.

"Так всегда бывает, - кивнул Том. "Мы делаем все, что можем, а потом передаем работу следующим. Но по пути нужно получать от этого столько счастья, сколько сможешь". Он прижался затылком к камню. "Теперь, когда я говорю об этом вслух, мне кажется, я и сам не умел этого делать. Правда?"

"Не могу сказать".

Он изучал свои мозолистые, покрытые шрамами руки. Должно быть, он много времени провел, работая в поле, раз у него такие руки. “Когда все это закончится, Ольва, и я поправлюсь, возвращайся ненадолго в Эрсфель. Если ко мне не вернется память, ты можешь рассказать мне истории о том, кем я был раньше".

Он закрыл глаза и позволил себе погрузиться в сон. Ему было приятно сознавать, что кто-то вроде Ольвы присматривает за ним - и за Саммерсвеллом тоже. Умные люди поговорят и решат, что делать. Они подскажут ему, что нужно сделать, кого нужно убить. Эта странная мысль заставила его рассмеяться во сне, и от смеха у него заболела грудь.

Она разбудила его через несколько часов. Завтрака не было, только еще несколько глотков целебного напитка. Он затуманенным взором оглядел хижину и увидел свет, который не был тлеющими углями. У Ольвы была чаша грааля. Вода в ней мерцала.

"Нам пора идти", - сказала она, поспешно собирая их вещи.

"К чему такая спешка? Едва рассвело, а дождь все еще идет".