Пальцы Салем напряглись на его спине.

— Что случилось?

Он резко встал, словно его тело было слишком напряжено, чтобы оставаться неподвижным, и направился к своей сумке, которую всегда держал при себе. Салем тоже встала, не понимая, что происходит. Он решил уйти?

Она выдохнула с облегчением, когда увидела, как он роется в сумке, а затем сжимает что-то маленькое в своей большой руке. Он громкого вдохнул и повернулся к ней, вошел прямо в ее личное пространство и взял за руку.

Салем растерянно смотрела на предмет в своей руке, пока не узнала треснувший экран.

Ее телефон.

Ее старый телефон, который она разбила.

Ее сломанный телефон, который она отдала незнакомому мальчику однажды ночью восемь лет назад.

Ее потерянный телефон, который так и не был возвращен.

Салем смотрела на него, держа в руке, ее сердце билось где-то в горле, пока она обрабатывала информацию, поступавшую к ней с молниеносной скоростью.

— Я не понимаю… — Ее голос затих.

Он прижался лбом к ее лбу, как тогда, когда они стояли на улице.

— В ту ночь на тебе было ожерелье. — Он наклонился, уткнулся носом в ее шею, в то место, которое он так любил. — Это было одно из тех причудливых ожерелий в виде змей, которые обвивали твою прекрасную шею.

У Салем перехватило дыхание от осознания того, что он был тем мальчиком, которого она встретила, – грубым мальчиком, полным гнева и раздражения, – и от того, что он помнил чокер ее матери, который ее заставили тогда надеть.

— Маленькая гадюка, — пробормотал он ей в шею, и она почувствовала, как у нее подкашиваются колени, когда ее осенило еще одно осознание – он назвал ее так из-за той ночи, а не из-за ее волос. Она была маленькой и на ней была змея.

То, что скрывалось за тем, что она считала простым прозвищем, потрясло ее. Не только встреча, но и то, что ее помнили и узнали через годы разлуки, вызвало такой пьянящий, туманный прилив чувств, который проник прямо в ее сердце.

И тут она вспомнила. Она слегка отстранилась, и он выпрямился.

— Ты назвал меня так на пляже в первую ночь, — обвинила она его, без яда, но с упреком, что он все еще что-то скрывал от нее.

Он кивнул.

— Я знал, что ты приедешь в Мортимер в этом году.

Она схватила его за руки, умоляя рассказать ей все.

— Как?

Он вздохнул, вена на его шее, проступающая под татуировками, напряглась.

— Тогда мне показалось очень странным, что молодая девушка пишет парню, который не является ее бойфрендом, но сообщения были не их тех, которые она хотела бы, чтобы увидел кто-то из ее знакомых, — сказал он, снова поразив ее тем, что это был он, высокий долговязый парень с грубыми чертами лица. — В ту ночь мы с другом пришли на вечеринку без приглашения, и его поймали, когда он пытался что-то украсть, поэтому он побежал, и я тоже, но в другую сторону, когда…

— Когда мы столкнулись, — закончила она.

Он откинул локон с ее лица, не сводя с нее пылающих глаз.

— Я узнал твои глаза. Они очень характерны для Салазаров, и я несколько раз видел твоего отца рядом с моим братом. Я сразу понял, что вы с ним связаны.

Ее пальцы, лежавшие на его руках, опустились к талии, поддерживая его, пока он продолжал перебирать ее пряди, погрузившись в воспоминания.

— Я почувствовал, что должен защитить тебя, ведь мой брат заключил сделку, чтобы защитить твою сестру. Поэтому я взял твой телефон и позвонил брату, рассказав ему обо всем.

Его брат знал об этом?

Каз продолжил.

— Лаз сказал мне выяснить, что было в той переписке, возможно, что-то, от чего тебе нужна была защита. Я так и сделал.

У Салем перехватило дыхание, она отвела взгляд от его лица и уткнулась в его грудь, в ней плескалось что-то горячее, похожее на стыд. Он знал, как отчаянно она нуждалась в друге, как низко она пала, чтобы найти что-то, хоть отдаленно похожее на это.

Его пальцы коснулись ее подбородка, сжали его и повернули голову так, чтобы она оказалась с ним лицом к лицу. Она не могла. Она закрыла глаза, не желая видеть то, что найдет в его глазах.

— Посмотри на меня, — приказал он, и, как обычно, ее тело подчинилось. Она открыла глаза, а он смотрел на нее, но не так, как она ожидала, а яростно, как всегда, словно она была центром его вселенной.

— Ты не сделала ничего плохого, — сказал он, и в его словах прозвучала та же ярость.

Салем сглотнула.

— Я была глупа.

— Ты была ребенком, — поправил он. — Одиноким ребенком. А он был хищником, а не пятнадцатилетним мальчиком, как он тебе говорил.

Это только усугубило ситуацию, подтвердив то, что она подозревала все это время.

Ей не хотелось больше говорить об этом, и она сменила тему.

— Что произошло потом?

Несколько секунд он молчал, его лицо говорило о том, что он прекрасно понимал, что она делала, но, к счастью, не стал спорить.

— Я рассказал брату. Об этой группе и о том, что я нашел.