И он ушел. Он был проблемой Адити. Отмахнувшись от его слов, Салем снова направилась к административному корпусу.

День был хмурым, серым и вызывал сезонную депрессию у всех, кто любил солнце. В это время вокруг ее колен постоянно вился туман, булыжные дорожки блестели от влаги, воздух был насыщен невидимыми каплями, от которых ее волосы, даже собранные в пучок, завивались в спирали. Она плотнее запахнула пальто, защищаясь от холода, и быстро направилась к входу.

Холл со стойкой администратора справа, широкие ступени, ведущие в офисные помещения слева, каменные стены без отделки, люстры, свисающие с высоких потолков – интерьер, который ассоциировался у нее с Мортимером, встретил ее, когда она вошла.

За стойкой администратора сидел пожилой джентльмен.

— Могу я вам помочь?

Салем направилась к нему.

— Да, мне пришла посылка.

— Студенческий билет, пожалуйста.

Салем протянула ему карточку, наблюдая, как он сканирует ее и возвращает ей. Затем он повернулся, взял с полки за спиной картонную коробку и положил ее на ровную поверхность перед ней.

— Вот, мисс Салазар.

Он протянул ей бланк и ручку.

— Пожалуйста, отметьте, что в посылке нет ни одного из перечисленных предметов, и распишитесь здесь.

Салем быстро поставила отметку о безопасности и расписалась.

Затем она подняла коробку, почувствовала, как заныли мышцы рук, и тут же опустила ее обратно. Она посмотрела на нее, понимая, насколько она тяжелая и что ей не под силу тащить ее в свою комнату в одиночку.

Она разблокировала телефон и набрала сообщение.

Салем: Ты свободен?

Проклятие моего существования: Скажи мне.

Не «да» или «нет», а в зависимости от того, что она ему скажет.

Он был милым.

Сосредоточься.

Салем: Я получила важную посылку. Она тяжелая. Можно я отнесу ее в твою студию в библиотеке?

Салем: Не хочу тащить ее всю дорогу до комнаты.

Проклятие моего существования: Иду.

Всего одно слово, и она почувствовала, как расслабляются мышцы.

Она заблокировала телефон и в ожидании отошла к доске объявлений, рассматривая различные записи на ней, где говорилось об экзаменах через несколько недель, благотворительном вечере в конце года, организованном советом, на который приглашались все студенты, и каникулах в конце семестра сразу после этого.

Следующие несколько недель обещали быть насыщенными.

Волоски на затылке зашевелились от знакомого ощущения, от того, как молекулы двигались вокруг него, сталкиваясь с ее кожей и вибрируя, и она повернулась, чтобы увидеть, как он входит в холл, устремив на нее взгляд.

Она чувствовала его, этот напряженный, яростный взгляд, которым он смотрел на нее, чувствовала в своем животе, который сжимался от его силы, в своей груди, словно он сдавливал ее грудную клетку, в своем нутре, трепещущем от воспоминаний о нем. Но больше всего она ощущала его в своем сознании – интенсивность, передающаяся от его глаз к ее, возбуждала нейроны в ее мозгу, меняла рецепторы, перестраивала их, чтобы они воспринимали перегрузку ощущений, посылала электрический ток по ее позвоночнику и распространяла его по всему телу.

Она вздрогнула – в той восхитительной манере, которую она привыкла узнавать и ассоциировать с ним, – и его глаза вспыхнули, потому что он тоже это заметил.

— Привет, — поприветствовал он ее голосом, в котором чувствовался гул моря и едкий дым, голосом, который, как она теперь знала, был написан грех на ее коже и огонь на ее плоти, и она почувствовала, как из ее собственной груди вырвалось хриплое:

— Привет.

Прочистив горло, она поняла, что мужчина за стойкой регистрации всё еще там и наблюдает за ними. Ее лицо покрылось легким румянцем.

— Это она? — спросил Каз, глядя на коробку на столешнице.

Она кивнула и с благоговением и признательностью наблюдала за тем, как он поднял ее, словно та ничего не весит, хотя она знала, что коробка тяжелая. Она видела, как под толстовкой вздулись мышцы его бицепсов и плеч, как они напряглись, когда он поднимал ее или использовал силу, чтобы удержать на весу.

Вокруг нее расцвела аура женского восхищения, устремившись к пульсирующему месту между ее ног. В его присутствии это стало вечной проблемой. С тех пор как он взял ее той ночью в лесу, с тех пор как она почувствовала его, его силу, его вес внутри себя, ее тело немедленно переходило в состояние готовности к очередному обладанию, как только он оказывался поблизости. Хотя, если честно, это произошло задолго до той ночи.

Он вышел за дверь, и она последовала за ним. Холодный ветер ударил ей в лицо, и она плотнее закуталась, провожая его взглядом, пока он быстро направился к соседнему зданию и вошел в библиотеку.