Глядя на него и зная себя, она понимала, что им обоим нужно отдохнуть, прежде чем завтра вернуться к своим обычным занятиям, хотя за последние несколько дней ее распорядок перевернулся с ног на голову. Но почему-то она легко справилась с этим, с адаптацией к новому распорядку с ним.

Она отстранилась и потянула его в сторону ванной.

— Пойдем.

По пути она сняла с себя одежду и бросила ее в корзину для грязного белья, даже не оглянувшись, чтобы посмотреть, идет ли он за ней. Она знала, что идет, просто по тому, как у нее по спине побежали мурашки от интенсивности его взгляда и тепла его тела.

Она слышала шорох, с которым он снимал с себя одежду, пока в кои-то веки включала теплую воду, и входила в душ, позволяя воде намочить волосы и кожу и очистить ее.

Он зашел следом за ней, закрыв их в маленькой стеклянной кабинке, которая вдруг стала в сто раз меньше из-за его огромной фигуры, заполнившей ее полностью.

Она завороженно наблюдала, как он откинул голову назад, и татуировки на его шее стали отчетливо видны: цветок и лианы с черепами и змеиными головами, спускались по его груди, присоединяясь к остальным. Вода била по его мускулам, стекая ручейками по широкой груди, по крепкому прессу, по тонкой дорожке волос, ведущей к паху, к большому, тяжелому члену, который, как она помнила, она ощущала внутри себя прошлой ночью.

Неужели это было прошлой ночью? Казалось, это было так давно.

— Если ты будешь продолжать так пялиться, — сказал он, не открывая глаз, каким-то образом ощущая, что она смотрит на него, — завтра ты не сможешь ходить, не чувствуя меня.

Ее стенки внутри сжались, но она проигнорировала это и приняла вызов.

— А может, это у тебя будут проблемы.

С этими словами она опустилась на колени, сделав то, что хотела сделать с тех пор, как увидела его обнаженным, и обхватила его губами.

От его ответного рычания она почувствовала, что всё в мире наладилось, по крайней мере на данный момент.

 

 

ГЛАВА 30

Хочу, чтобы все жившие когда-то на земле влюбленные

услышали в своих могилах наш смех и опечалились,

чтобы дыхание нашей страсти потревожило их прах,

пробудило его и заставило страдать.

— Оскар Уайльд, «Портрет Дориана Грея»

 

САЛЕМ

Салем лежала в постели, Каз прижимался к ее боку, смотрел на нее и гладил по волосам, опираясь на локоть.

Это была ее любимая часть отношений с ним. Секс был прекрасен, но ее больше трогало то, когда он утыкался носом в ее шею, нежно гладил, прижимал ближе к себе. После этого, как стены рухнули, между ними возникла близость.

— Ты в порядке? — спросил он тихим голосом, и она поняла, что, как бы не нравилась ей его грубость, именно эта его сторона заставляла ее влюбляться всё сильнее.

Она кивнула. Ей было больно, это был лучший вид боли, но она была в порядке.

Она погладила его челюсть, наслаждаясь свободой прикосновений, ощущений, свободой быть собой.

— Мне это нравится, — пробормотала она.

— Мое лицо? — поддразнил он.

Она хихикнула.

— Да. Но еще это. Мы. Такие, как сейчас.

Он накрутил локон на палец.

— Что именно тебе нравится?

Салем сделала паузу в поглаживаниях, обдумывая его вопрос.

— Мне нравится, как ты нежен со мной после того, как был таким грубым. Мне нравится, что ты даешь мне то, что мне нужно, в сексуальном и эмоциональном плане. Мне нравятся эти спокойные моменты.

Он щелкнул ее по носу.

— Посмотри-ка, ты таешь от меня.

Салем бросила на него насмешливый взгляд, и он рассмеялся – звонко и заливисто, заполняя трещины внутри нее, как бальзам на душу после всего, что произошло.

Он притянул ее к себе, повернулся, чтобы обнять, и поцеловал в шею.

— Спи.

Салем почувствовала, как тяжелеют ее веки, и провалилась в сон.

 

***

 

На следующее утро в кампусе царила оживленность.

Очевидно, слухи о том, что произошло с Ларой накануне вечером, распространились повсюду, – свидетели рассказали друзьям свою версию событий, а те просто пересказывали дальше.

Салем стояла рядом с административным корпусом возле старой библиотеки – самой старой части замка, отданной административному персоналу для работы с бумагами. Тот факт, что рядом с ней когда-то находилась тюрьма, вызывал легкое беспокойство, особенно если вспомнить слухи, которые ей рассказала женщина-полицейский.

Она направлялась за посылкой, которую ей прислала Анна, когда остановилась как вкопанная перед входом. Отсюда были видны главные ворота Университета, прямо перед ними стоял фургон СМИ с репортером, который был в студии, когда освещалась смерть Тани. Теперь она указывала на Университет, поднеся микрофон к лицу, другая женщина, стоявшая за камерой, снимала ее.

Охваченная любопытством, она изменила маршрут и направилась к воротам, где стояли несколько студентов.