Они закончили есть в относительной тишине, их странная компания. Они заплатили за еду и ушли. На парковке девушки снова обнялись, после чего Адити и Барон отправились к своей машине, а Мелисса вернулась в бар, чтобы найти кого-нибудь, потому что ей не хотелось оставаться одной в этот вечер.

Салем могла понять ее.

Она смотрела на Каза с пассажирского сиденья, прислонившись к окну его очень красивой машины, и почувствовала, как ее рука коснулась его волос, убирая длинные пряди с его лица.

— Откуда у тебя машина? — спросила она.

Он скользнул по ней взглядом, прежде чем снова сосредоточиться на дороге.

— Я продал одну из своих картин в прошлом году.

Салем почувствовала, как ее бровь поползла вверх.

— Значит, слухи правдивы?

— Какие именно? — спросил он ироничным тоном.

— Ты продал картины за миллионы? — выпалила она.

— Одну картину. Пять миллионов, — ответил он.

Проклятье. Это была отличная сделка.

— Тогда зачем оставаться в этом жутком храме в лесу? — спросила она, удивляясь, почему он не остановился в доме или жилом комплексе, если у него были деньги.

Он долго молчал.

— Я искал свою музу.

Салем моргнула от неожиданного ответа.

— И для этого спал в мешке в лесу?

Он пожал плечами.

— В лесу. И в моей студии в библиотеке. Только там.

Ей еще не приходилось видеть его студию в библиотеке. Хотя она помнила, как однажды, целую жизнь назад, последовала за ним туда, но так и не спустилась.

— Кажется, что это было так давно, — сказала она вслух.

Он понял, что она имела в виду. Конечно, понял.

— Так и есть.

Салем вернула разговор к прежней теме.

— Итак, ты нашел свою музу?

— Да, — подтвердил он, поворачивая направо к университетской парковке рядом с главными воротами. Здание появилось в поле зрения, и они припарковались, заняв свободное место.

Он сделал рукой жест, которым, как она видела, восхищались женщины в Интернете, но никогда не понимала, в чем его прелесть. Но, наблюдая за тем, как он, положил одну руку на подголовник, другой крутанул руль, и его татуировки как будто увеличились, когда он точно въехал задним ходом в нужное место, Салем поняла. Это было горячо.

Закончив, он заглушил двигатель и повернулся к ней, запустив руку в ее волосы.

— Я нашел свою музу на пляже темной ночью, — сказал он ей, держа ее за затылок, его глаза пылали. — Она была самым потрясающим созданием, которое я когда-либо видел, с живыми змеями в волосах и огнем в глазах, но при этом сделана изо льда.

Салем глубоко вздохнула, живо вспомнив ту ночь, когда он рисовал, а она стояла над мертвым телом. Он назвал ее потрясающей, и искренность в его голосе убедила ее в том, что он говорит правду. И ее тронуло то, что он видел ее такой красивой.

— Хорошо, — прошептала она, и у нее сжалось горло.

Его губы дрогнули.

— Пойдем.

Он наклонился и уткнулся носом ей в шею, прежде чем выйти из машины. Она вышла, не дожидаясь, пока он обойдет капот и откроет ей дверь, и присоединилась к нему у ворот, вложив свою руку в его теплую, мозолистую ладонь, пока они шли к жилым корпусам. В этот поздний час замок и кампус были пусты, а ветер был холоднее, чем в ту ночь, когда она была обнаженной на поляне.

До своего корпуса они дошли в комфортном молчании, а затем направились в ее комнату.

Она открыла дверь и с удивлением отметила, как наполнилась комната его вещами – чемодан рядом со шкафом, ноутбук и аксессуары на столе рядом с ее. Но это были не все его вещи. Он не мог жить так скромно.

— Где остальное? — спросила она, подойдя к шкафу, чтобы убедиться, что его одежда занимает место, которое она освободила для него утром. Темные рубашки и футболки, темные брюки и джинсы, темные куртки и пальто.

— Это всё. — Он снял ботинки у стойки для обуви у входа. — Я перевез большую часть своих вещей для живописи в студию. Мне не нужно много личных вещей.

Салем внимательно посмотрела на него. Почему он жил так скромно, если у него были деньги? Что-то не сходилось.

Она села на кровать и протянула ему руку, как он протянул ей свою прошлой ночью, и он взял ее, как и она. Она потянула его к себе на кровать и усадила рядом с собой.

— Пакт о доверии, помни.

Он вздохнул, наклонился вперед, уперся локтями в колени и на мгновение опустил голову.

— Я просто…

Салем инстинктивно начала медленно растирать ему спину.

— Я год был в тюрьме.

Рука Салем замерла, она была ошарашена его словами.

— Что?

Он вздохнул.

— Помнишь моего брата, который согласился на сделку с твоим отцом и приехал сюда, чтобы защитить твою сестру?

Салем кивнула, всё еще застывшая в ожидании объяснений.

— Когда я был моложе, у меня были проблемы с гневом, — честно признался он. — Лаз всегда знал, как меня успокоить, но, когда его не стало, а я учился в школе и жил с временным опекуном, которому он платил, – я сорвался.