Слова не сразу дошли до нее из-за шума крови в ушах. Она видела, как шевелятся его губы, но оцепенела от сексуальной неудовлетворенности, и ей потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя, чтобы его слова проникли в ее сознание.

Его слова.

Всё остальное.

Всё.

Она внезапно отдернула руки и сделала несколько шагов от него, сердце бешено колотилось, пока она делала глубокие вдохи, чтобы успокоиться, ее тело окончательно избавилось от нахлынувшего на нее безумия, призрак его прикосновений бродил по ее коже.

Он скрестил руки на груди, и она не позволила себе опустить взгляд, продолжая смотреть на него. На него и его покрасневший, распухший рот.

Проклятье.

Она повернулась, чтобы увеличить расстояние между ними, подошла к большому письменному столу и облокотилась на него, спрятав лицо в ладонях.

Что она наделала?

Как она могла так поступить? Сразу после того, как нашла то, что нашла, в офисе Мерлина? С ним, из всех людей? Сразу после того, как выяснилось, что вполне вероятно, он мог работать с Мерлином? Но зачем ему было прятать ее, если он работал на Мерлина? Но тогда зачем Мерлину ручаться за него, если он не работал с ним в каком-то качестве?

Всё это не имело смысла.

— Посмотри на меня, — снова услышала она его приказ и проигнорировала, пытаясь упорядочить свои мысли. Да, какое-то время между ними существовало напряжение. Да, ее безумно влекло к нему, и сейчас она могла признать, что это было не просто физическое влечение. Ее привлекал его огонь, его загадочность и репутация, то, как он смотрел на нее диким, безумным взглядом, и то, как он поглощал ее, словно она была эликсиром, а он умирал. Она находила его, всего его, привлекательным.

За исключением, может быть, ухмылки, или того, как он ее провоцировал, или того, как он подпитывал их соперничество.

Она находила его привлекательным и хотела, чтобы то, что произошло, повторилось.

А для этого ей нужно было кое-что знать.

Им давно нужно было поговорить, и они не могли избежать этого, оказавшись в ловушке.

Приняв решение, она опустила руки и подняла голову, обнаружив, что он стоит у окна и смотрит на улицу.

Черт, он был притягателен.

Женское восхищение в ней усилилось, когда она увидела его фигуру в слабом лунном свете. Его силуэт заполнял раму, свет загораживали массивные плечи, которые сужались к талии, всё было пропорционально, словно художник изобразил его суровым, мужественным и совершенным.

Она встряхнулась.

Сосредоточься.

— Почему твой студенческий билет отличается от обычного? — она задала вопрос, от которого зависело, как пройдет этот разговор. Если ответ ее не удовлетворит, она намерена покончить с ним.

Он не повернулся к ней, а продолжил смотреть в окно, его профиль было мрачным, а темный свитер почти сливался с тенью. Татуировки на его шее, казалось, светились, вихри и изгибы, словно лианы, взбирались по мускулистой шее.

— Это членский билет, — лаконично сообщил он ей. Конечно, это так. Она не была идиоткой.

— Членство в чем? — спросила она, внимательно следя за микровыражениями его лица.

Оно не изменилось, во всяком случае, не сильно. Лишь едва заметно сжались его слегка припухшие губы.

— Не твое дело.

Эти слова и то, как они были произнесены, что-то всколыхнули в ее памяти. Она отбросила это и запрыгнула на стол, свесив ноги над полом.

— Мы можем поговорить начистоту, — сказала она. — Или мы больше никогда не увидимся. Выбирай.

Он повернулся и окинул ее мрачным взглядом.

— Ты не сможешь меня остановить.

Салем согласилась.

— Нет, но я могу игнорировать тебя.

— Как будто ты уже не игнорируешь, — насмешливо произнес он.

Он и не подозревал, какой холодной она может стать. Даже игнорируя его, она не была к нему равнодушна, не в глубине души. Но она знала, что может стать такой.

— Всё может стать намного, намного хуже. Ты можешь перестать существовать для меня.

Его глаза впились в ее, выражение лица стало свирепым.

— Нет, я не могу. Ты можешь пытаться сколько угодно. Что бы это ни было, заражающее нас обоих, оно никуда не денется. Поверь мне, я пытался. Я так чертовски старался держаться от тебя подальше.

Салем моргнула, услышав ярость в его голосе.

— Почему?

Он выдохнул, прислонившись к окну, скрестив руки на груди и упершись одной ногой в стену позади себя. Он выглядел так, словно хотел что-то сказать, почти начал, но потом снова вздохнул, не позволив себе произнести ни слова.

Она попробовала сменить тактику.

— Ты следил за мной сегодня вечером?

— Да, — просто ответил он.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Мне нечем было заняться.

Она сомневалась в этом.

— И что? Ты решил теперь преследовать меня?

— Почему бы и нет? — В его тоне не было ни капли раскаяния. — Ты вела себя странно, и я хотел узнать почему. Что подводит к моему вопросу. Что ты здесь делаешь?