Дама огляделась по сторонам, хотя по ее собственным словам несколько минут назад участок был пуст.

— Совсем без протокола?

— Конечно, — заверила ее Салем.

Дама наклонилась вперед, ее голос понизился.

— Это не было убийством. Она покончила с собой.

Салем была не совсем согласна. Она видела следы на запястьях девушки, свидетельствующие о том, что это было нечто большее, чем самоубийство. Либо полиция дерьмово провела расследование, что казалось ей всё более вероятным по мере того, как она понимала, что они списали все эти смерти на то, что студенты плохо переносят давление, либо женщина говорила ей неправду. Она не знала. Все, что она знала, – это то, что ни в одном из досье не было указано ни одной причины, по которой предположительно произошли самоубийства, кроме стресса.

Значит, либо следователи были некомпетентны, либо расследование было намеренно замято.

Она подозревала последнее.

— Ты не упомянула, по какой специальности учишься, моя дорогая? — спросила пожилая женщина.

Салем моргнула и ответила.

— Журналистика. — Была ли в Университете журналистика? Она не могла вспомнить.

Леди побледнела.

— О, дорогая.

Салем почувствовала, как ее глаза слегка сузились от такой реакции.

— Что?

— Ничего. — Женщина-полицейский покачала головой. — Просто… Несколько лет назад ко мне приходил поговорить один журналист. Он тоже был претендентом на премию. Тоже студент-стипендиат. Его проект был похож на твой – что-то вроде опроса об Университете. Это так похоже, что у меня возникло дежавю.

Что за черт?

Был настоящий студент с таким же дерьмовым проектом? Или он всё выдумал, чтобы получить ответы? Для чего? Может ли он помочь ей?

— Какое совпадение! — Салем не смогла сдержать удивления в голосе. — Вы случайно не помните его имя? Чтобы я могла узнать, публиковал ли он свой проект, и получить какую-нибудь помощь?

Женщина покачала головой еще до того, как Салем закончила говорить.

— Боюсь, что это невозможно, моя дорогая.

— Почему?

Она откинулась в кресле.

— Потому что его тело нашли через несколько недель после того, как он взял у меня интервью. Он прыгнул с проклятого маяка.

ГЛАВА 19

Мне так хочется тебя увидеть,

посидеть на нашем месте у моря,

где мы сможем болтать и строить воздушные замки.

— Брэм Стокер, «Дракула»

 

САЛЕМ

Нити сплетались, запутывались, завязывались в узлы, создавая картину.

Салем смотрела на свою доску для раскрытия убийств, впервые сосредоточившись на одном деле, которое она всегда считала аномалией, исключением, тем, что нарушало закономерность.

Возможно, это был ключ.

Она уставилась на посмертную фотографию парня. Единственный мужчина, умерший за последнее десятилетие, из всех зарегистрированных женских смертей.

Она не знала его имени. В графе его дела значилось просто – неопознанный, что означало, что его не было в записях или они не были найдены, а единственной фотографией в деле была фотография после вскрытия вместе с отчетом.

На этот раз она просмотрела отчет с большим вниманием.

Обширные повреждения тела, полученные при падении на камни под маяком. Причиной смерти стал перелом шеи. Ушибы и кровоподтеки, соответствующие удару и характеру падения. Никаких признаков насильственной смерти, никаких других отметин на теле, кроме одной.

Крошечная, почти незаметная татуировка за ухом. Какой-то символ.

Она прищурилась.

Где-то она это уже видела.

Где?

Где она ее видела?

Салем судорожно оглядела массивную доску, пытаясь определить, когда и где, как вдруг ее взгляд упал на распечатанные заметки, которые она сделала в телефоне на пляже.

Девушка на пляже, Таня.

Она видела такую же метку в том же месте на теле Тани.

Как, черт возьми, она могла пропустить это? Это было прямо у нее на глазах.

Она взяла нить и соединила фотографию Тани с неопознанным мужчиной. Затем она взглянула на всю доску, фотографии, заметки, данные, нити новыми глазами, и вдруг кое-что из этого обрело смысл.

Если парень был тем самым, о котором ей рассказала женщина-полицейский, а похоже, что так оно и было, поскольку они оба погибли, упав с маяка, а за последние несколько лет там был зарегистрирован только один случай смерти, то это означало, что он тоже опрашивал людей и задавал вопросы.

Но действительно ли он был студентом факультета журналистики? Студентом-стипендиатом? Действительно ли он работал над проектом, похожим на тот, что она выдумала, или это тоже был обман, чтобы найти ответы? Но какие ответы? И получил ли он их? Его смерть определенно указывала на это.

Он задавал правильные вопросы, подобрался слишком близко к истине, и его убрали. Именно поэтому он был единственным мужчиной, погибшим во всей этой истории. Закономерность должны были составлять женские смерти.