Полная решимости что-нибудь найти, она направилась к каминной полке, чтобы убедиться, что вазочка для мелочей всё еще там. Только на этот раз она заметила не только кулон сестры, сверкающий в лунном свете, как хрустальная кровь. Там были и другие предметы. Украшения, которые она не узнала. Изящный золотой браслет. Пара сережек с розовыми цветами. Металлическая подвеска в форме звезды. Кольцо с бриллиантом из белого золота. Мелкие вещицы, и она точно знала, что это.

Трофеи.

Лежали открыто, на виду, где он мог их видеть, где любой мог пройти мимо, не зная, что это такое, а он упивался своей властью. Силой того, что ему всё сходит с рук.

Просто взглянув на эти украшения – драгоценности, когда-то принадлежавшие таким девушкам, как ее сестра, украшения, которые их семьи так и не получили обратно и решили, что они были украдены, – просто взглянув на них, она поняла, кем он был.

Больным. Садистом. Социопатом, возможно, психопатом. Идея выставить трофеи на всеобщее обозрение, чтобы он мог любоваться ими изо дня в день на глазах у всех, – это говорило о нарциссизме.

Несмотря на то что каждая ее частичка стремилась схватить эти украшения, кулон сестры оставить себе, а остальные отправить семьям, она не притронулась к вазочке, сжала руку в кулак, стиснула зубы и пошла дальше, чтобы найти что-нибудь еще.

Она приблизилась к его столу, но не отодвинула стул и не села, а молча открыла один из двух ящиков. Там не было ничего примечательного, только канцелярские принадлежности и несколько научных работ. Она не тронула их и попробовала открыть другой ящик.

Заперто.

Проклятье.

Как раз в тот момент, когда она начала оглядываться в поисках ключа, огромная рука внезапно закрыла ей рот, с силой прижала спиной к твердому телу и потащила к книжной полке. Она начала сопротивляться, но он был слишком большим, слишком сильным, его хватка была слишком крепкой.

— Успокойся, черт возьми, маленькая гадюка, или нам обоим конец.

Голос, проникший через ухо прямо ей в мозг, заставил ее тело подчиниться. Облегчение, которое она почувствовала, осознав, что это он зажимает ей рот и тащит назад, было доминирующим, и ей надо будет обдумать это позже, тем более что она решила, что он опасен. Он и сейчас может быть опасен. И всё же она позволила ему притянуть ее к своему огромному телу, успокаивая бешено колотящееся сердце.

Он открыл дверь рядом с книжной полкой – ту, что вела в лекционный зал, – и вытащил ее наружу, тихо прикрыв дверь за спиной и спрятавшись в темном углу.

— Не двигайся, мать твою, ты поняла? — Его тон не допускал никаких споров.

Она кивнула, или, по крайней мере, попыталась это сделать, потому что его большая рука закрыла половину ее лица, прикрытого водолазкой.

До нее донеслись приглушенные голоса с другой стороны двери кабинета.

По ту сторону кто-то был, и она чуть не попалась. Если бы этот приводящий в ярость мужчина не вытащил ее, то их бы нашли и еще бог знает что. Она внезапно дернулась в его руках, и он прижал ее к себе еще крепче, притягивая еще теснее к своему телу, прижимаясь грудью к ее спине, а лицом к ее лицу, наклонившись, прислушиваясь.

— Здесь никого нет, — произнес мужской голос, которого она раньше не слышала.

— Я получил уведомление о том, что замки отключены, — раздался голос Мерлина, и она услышала в нем гнев.

— Это могла быть техническая неисправность или проблема с проводкой, — сказал другой мужчина. — Единственный, кто знает код, – это ваш ассистент, и вы за него поручились.

Салем напряглась.

Мерлин поручился за него. Садист и психопат Мерлин поручился за Каза, своего помощника, единственного, кому он, похоже, доверял. Неужели Каз был кем-то вроде его протеже?

У нее мелькнула нехорошая мысль – он не мог иметь ничего общего с ее сестрой… Нет. Она тут же отбросила ее. Его даже не было в Университете, когда умерла ее сестра.

Но даже когда она стояла, прижавшись к нему, мышцы начали застывать, напряжение заполняло их одну за другой. Она не хотела стоять так близко к нему, особенно после того, что услышала, но у нее не было другого выхода. Проглотить подступившую к горлу желчь или рискнуть, что ее обнаружат.

Она сглотнула.

— Мне это не нравится, — пожаловался Мерлин, и второй мужчина громко вздохнул.

— Просто осмотрись, черт возьми. Если всё на месте, то пошли. Уже поздно, и мы должны быть там вовремя.

Где? На светском мероприятии?

Шаги приблизились к двери, и она, затаив дыхание, отступила назад, еще глубже погрузившись в его объятия и полностью скрывшись в тени. Казалось, он тоже не дышал.

Шаги остановились.

— Всё на месте.

По его голосу она поняла, что он подошел к каминной полке и, скорее всего, проверяет свои трофеи, чтобы убедиться, что они не тронуты. Салем никогда не была так рада, как сейчас, что прислушалась к логической стороне своего мозга. Слава богу, она не тронула ни одного предмета. Монстры вроде Мерлина, коллекционировавшие трофеи, были одержимы ими до такой степени, что могли заметить, если один из них был сдвинут хоть на долю дюйма.

Медленно шаги стихли. Послышался звук открывающейся и закрывающейся двери, снова сработали замки.