— И Мерлин решил, что ты стал его тенью, потому что стремишься попасть в его группу?

— Да, — подтвердил он. — Этот человек был самовлюбленным нарциссом. Убедить его в этом было несложно.

Салем кивнула. Она и сама пришла к такому выводу относительно Мерлина.

— Это из-за него ты держался от меня подальше вначале?

— Отчасти, — ответил он ей. — Я не хотел, чтобы он зацикливался на тебе, но ты пошла и втянула его в это сама. — Его тон был язвительным, напомнив ей о тех временах, когда она спорила с ним на уроках.

— Другая причина – твоя сестра, — сказал он. — Орден ввел правило после того, как в кампусе стали происходить смерти. Семьи погибших, независимо от того, кем они были, были полностью исключены из любых игр и политики. Я собирался пройти инициацию через несколько месяцев, поэтому не хотел рисковать.

В этом был смысл. Но потом он это сделал, причем очень публично.

— Почему ты это сделал?

Он рассмеялся.

— Потому что я увидел, как ты улыбаешься другому парню, и решил, что снова попасть в тюрьму – не так уж плохо.

— Ты сумасшедший. — Она покачала головой.

— В отношении тебя? Абсолютно.

Она улыбнулась, уткнувшись в его грудь, и крепко прижалась к нему. Это была безумная гонка, сумасшедшие подъемы и спуски, но она была рада быть здесь, быть живой с рядом ним.

— А еще, — сказал он, — я узнал, почему твой отец поступил так, как поступил.

Салем отпрянула и посмотрела на него, мгновенно став серьезной от его тона.

— Что ты имеешь в виду?

Каз пристально посмотрел на нее.

— Он долгое время расследовал смерть твоей сестры. Когда Лаз умер, он попросил Орден помочь ему докопаться до истины. Тогда он понял, что Мортемия всё еще действует. И что мой дядя был тем, кто возобновил ее работу от имени Вэнгарда, после того как его исключили из Ордена.

Черт возьми. Она догадалась о том, что он ей не сказал.

— Орден не принял его после того, что случилось с твоими родителями и вами с братом.

Он кивнул.

— У Ордена есть свои правила. Не нападать на членов и не трогать семьи. Он нарушил их оба, а потом захотел, чтобы его приняли. Ему даже не позволили ступить на порог. Вероятно, тогда мои ублюдочные родственники начали копать и возродили группу подражателей.

Салем обдумала сказанное им, и в ее голове возник еще один вопрос.

— Погоди, а что теперь будет с поместьем Вэнгардов?

Каз пожал плечами.

— Возможно, мне удастся вернуть его, если я раскрою, кто я. Моя тетя еще жива, но у нее нет детей. И у меня теперь есть связи, чтобы сделать это.

Салем склонилась к нему.

— Ты хочешь его вернуть?

Каз задумался, убирая локоны с ее лица.

— Я обдумываю предложение твоего отца.

Она моргнула.

— Что?

— Он хотел заключить союз между Салазарами и Вэнгардами, — напомнил ей Каз с улыбкой на лице. — У нас и так неплохо получается объединять наши линии. Что скажете, мисс Салазар? Хотите объединиться со мной?

Салем почувствовала, что он забавляется, но была слегка озадачена тем, о чем именно он ее спрашивает.

— Просто, чтобы не было путаницы, ты хочешь, чтобы мы…?

— Поженились, — просто ответил он. — Не прямо сейчас, но когда-нибудь. Но я хочу, чтобы мое кольцо было на твоем пальце, а твое – на моем. Я хочу, чтобы об этом знал весь мир, а ты всегда, всегда принадлежала мне.

Салем опустила взгляд на его грудь, ее глаза пекло.

Даже в самых смелых мечтах она никогда не думала, что с ней может случиться нечто подобное. Она всегда была неприступной, отстраненной девушкой, которую все называли холодной и бесчувственной. Она была одинока и смирилась с тем, что так будет всегда. А потом он ворвался в ее жизнь, как ураган, сметая всё на своем пути, разбивая вдребезги ее систему убеждений, пока она не была вынуждена создать для себя новую.

— Салем?

— Хм?

— Перестань думать.

Один этот факт стал для нее решающим. В мире больше не было никого, кто мог заткнуть ее мозг.

Она кивнула ему и завизжала, когда он внезапно набросился на нее, увлекая за собой, осыпая поцелуями ее губы, даря ей любовь, которую она когда-то жаждала, любовь, которую она теперь испытывала, любовь, которую, как она теперь была уверена, всегда будет получать от него.

Она не знала, каким будет их будущее. Теперь он был членом древнего тайного общества, его имя было запятнано кровью его семьи и ее. Всё изменилось, изменилась и она, и всё же неопределенность будущего нависла над ней. Так было всегда, полагала она.

Но она чувствовала себя свободной, свободной от оков, от вопросов, от демонов.

Лежа в его объятиях на земле Мортимера, – земле, которая видела слишком много крови и смертей, больше, чем она могла себе представить, – она чувствовала умиротворение.

И хотя будущее было неопределенным, впервые оно выглядело живым.

 

 

КОНЕЦ ЧАСТИ III

 

ЭПИЛОГ