— У твоего телефона есть способность сжигать плоть? — спрашивает» Съешь меня», выглядя так, словно изо всех сил старается сдержать смех. — Ну, так, кто здесь самый смешной? — Он взъерошивает свои иссиня-черные волосы пальцами и наклоняет ко мне голову. — Если тебе понадобится позвонить, мой телефон в кармане брюк.

Я опускаю руку и просто смотрю на двух обнаженных мужчин, изо всех сил стараясь смотреть выше их талии. Трудно не заметить тот факт, что они оба полностью возбуждены. Например, какого хрена они вообще сидят голыми в этом странном коридоре?

К черту это — я собираюсь спросить.

— Почему вы оба голые? — спросила я

Близнецы переводят взгляды друг на друга, явно озадаченные моим замешательством.

Когда они оборачиваются ко мне, на лице «Съешь меня» появляется самодовольная улыбка, растягивающаяся во весь рот, его язык скользит по нижней губе, делая ее блестящей и розовой. Кажется, я не могу отвести взгляд.

— Мы — подарки для Алисы, — говорит он, когда «Выпей меня» улыбается мне, немного язвительно. — Подарки для тебя. Нас прислал король.

— Король? — спрашиваю я, но уже понимаю, к чему это ведет. Я умная девочка. Я могу совершать логические скачки. — Король… червей?

Улыбка «Выпей меня» — или, подождите, он Труляля или Траляля? — становится немного более реальной.

— Да, Король червей ждет тебя.

Я засовываю свой телефон обратно в карман ужасного платья Эдит и скрещиваю руки на груди, все еще сжимая странный пистолет. Может, я и не смогу выстрелить в кого-нибудь из него, но я мог бы треснуть этих парней по голове, если бы пришлось.

— Извините, но, по-моему, вы меня с кем-то спутали. Послушайте, я была на вечеринке; я бежала; я упала. — Я опускаю взгляд и замечаю кровь, размазанную по переду моего платья, желчь подступает к моему горлу, когда я снова переживаю смерть Брэндона. Этот сукин сын с кроличьими ушами… — Мне не нужны никакие подарки, не нужно видеть никакого короля. Все, что мне нужно, — это вернуться туда.

Я указываю на дыру одним пальцем и вздыхаю, как будто я самый тупой человек, которого они когда-либо встречали в своей жизни. И это от парня, который стоит там голый с табличкой «ВЫПЕЙ МЕНЯ», висящей у него на чертовой шее. Нравится, правда? Поговорим о том, как бросать камни в стеклянные дома.

— Кроличья нора ведет только в одну сторону, Алиса.

— Эллисон, — повторяю я, и «Выпей меня» вздыхает, кладя обе руки на лицо и опуская их вниз.

— Я знаю, что тебя зовут Эллисон, но ты и есть та самая Алиса. Единственная. — Он усмехается и отворачивается, качая головой, его фиолетовые с черными прядями волосы падают ему на лоб. — Я не могу поверить, что теперь мы принадлежим тебе. Как нелепо.

— Простите, что? — спрашиваю я, когда «Съешь меня» делает несколько шагов вперед и протягивает мне руку. — Вы принадлежите мне? Люди не могут принадлежать людям.

— Мы — подарки от короля, — повторяет «Съешь меня», как будто это просто жизненный факт; сладкозвучие его голоса никогда не меняется. — Теперь мы твои. Если ты не хочешь это видеть, это твой выбор. Все, что мы можем сделать, — это выполнить твою просьбу. Но Ти прав — Кроличья Нора ведет только в Подземелье, а не из него. Если ты хочешь уйти, тебе придется начать с сада.

— Ти? — спрашиваю я, приподнимая брови. Я не возьму за руку обнаженного чудака, даже если он — влажная мечта любой женщины с его сапфировыми глазами, искусно растрепанными волосами и осторожной ухмылкой на лице.

— Это Ти, — продолжает «Съешь меня», указывая подбородком в сторону брата. Когда он опускает руку, он не выглядит разочарованным. Нет, он выглядит чертовски заинтригованным, как будто я какой-то вызов. Этот ублюдок … — А я Ди.

— Это легко запомнить, — продолжает «Выпей меня», бросая взгляд на своего брата и протягивая руку, чтобы развязать фиолетовую ленточку у него на шее, позволяя маленькой бирке упасть на землю рядом с кучей костей. Теперь, когда я стою здесь и смотрю на них, все это приобретает смысл. Бьюсь об заклад, это тела животных, которые забрели в кусты, скатились в яму, как это сделала я… но у них не было убийцы с заячьими ушами, который поймал бы их, когда они падали. — Легко, потому что Ди — придурок.

Ти скрещивает руки на груди и с вызовом смотрит на меня.

— А вы, случайно, не Труляля и не Траляля? — Я спрашиваю, потому что я все еще сомневаюсь насчет всего этого ЛСД-трипа / что это происходит на самом деле. И если это происходит, то … Я, вероятно, в шоке, потому что я ничего не чувствую. Не так уж и удивительно, учитывая, что прошло чертовски много времени с тех пор, как я вообще что-либо чувствовала. С тех пор, как мою мать осудили за убийство в прошлом году. Нет, с тех пор я почти ничего не чувствовала. Почему я должна? Все, что это делает, — это причиняет боль. Когда ты впускаешь мир, он ранит тебя и заставляет тебя истекать кровью.

Я вытираю вспотевшие ладони о красный пояс, пытаясь стереть последние красно-коричневые потеки крови Брэндона.