Я выбалтываю адрес оператору, а затем засовываю телефон обратно в карман платья, оставляя соединение открытым, чтобы, если со мной что-нибудь случится, полиция все еще могла найти мое тело…

Думая об этом позже, я бы поняла, что я была не просто глупым подростком, принявшим еще более глупое решение, я была вынуждена последовать за Белым Кроликом.

— Эй! — Кричу я, спотыкаясь вслед за психом, сжимая в потных руках орудие убийства. — Остановись, придурок!

Мое дыхание вырывается из легких, пока я изо всех сил стараюсь не отставать, сердце бешено колотится, мозг пытается вспомнить, как именно я должна держать этот револьвер на случай, если мне понадобится выстрелить. Разве там нет места, которое оторвет палец, если прикоснешься к нему во время стрельбы? Или это были слухи в Интернете? Я не могу вспомнить!

Псих с кроличьими ушками ныряет в кусты, я следую за ним, мое платье цепляется за ветки, когда я следую за шуршащей, дрожащей листвой.

Они приводят меня прямо к нему.

Или, точнее, к краю очень большой, очень подозрительно выглядящей дыры.

Нет времени думать, удивляться, задавать вопросы.

В одну минуту мои ноги в безопасности на земле. В следующую я проваливаюсь в темноту.

***

Мой крик — звук, порожденный страхом, непрошеный вырывающийся из моего горла, когда я падаю вниз сквозь темноту. Сначала это все, что я чувствую: чистую панику. Но потом … Я просто продолжаю падать. И падаю. И падаю.

Слишком много гребаного времени на размышления.

Если я буду падать достаточно долго, чтобы у меня появились мысли, то это будет БОЛЬНО.

Мое сердце издает последний отрывистый вопль, прежде чем мне удается взять себя в руки, и я вглядываюсь в темноту вокруг, пока не начинаю замечать любопытные вещи … действительно чертовски любопытные вещи.

Стены вокруг меня сложены из утрамбованной земли и увешаны полками и шкафами, картами и фотографиями, банками с… Бог знает с чем. В формальдегиде плавают маленькие животные, их грязные стеклянные гробы стоят рядом с чучелами собак и птиц, застывших в полете, с оленьими рогами и обезглавленными львиными головами, чьи пасти навеки застыли в безмолвном яростном рыке.

Только тогда я замечаю, что пистолет все еще зажат у меня в руке.

Как только я это делаю, в моей голове всплывает образ очков Брэндона, забрызганных кровью. Я бросаю револьвер на проходящий мимо шкаф и дрожу, вытирая руки о перед платья. Как только я это делаю, я понимаю, что они тоже покрыты кровью.

Переворачивая ладони, я смотрю на ярко-красное пятно, оставляющее маленькие впадинки на моей коже. Вонь меди переполняет меня, смешиваясь с острым мускусным запахом влажной земли и гнили. Мой желудок скручивает, и меня пронзает сильный приступ страха.

Я падаю в гребаную яму.

Преследуя убийцу.

И я просто выбросила его пистолет.

К счастью — хах, к счастью — это такое субъективное слово — шкафы и полки в этом заведении битком набиты оружием. Я видел ножи, плети, винтовки, даже гильотину. Продолжая падать вниз, я пользуюсь случаем и хватаю с одной из полок еще один пистолет.

В процессе я сбиваю одну из жутких банок и слышу, как она падает на пол далеко подо мной.

Черт.

Из моего горла вырывается крик, но он недолгий.

Длинный отрезок темного, сырого колодца резко обрывается, и я приземляюсь с громким охом прямо в объятия убийцы с заячьими ушами.

— О, мои уши и усы, — выдыхает он, его голос подобен костям и льду. Признаю, немного странно слышать такой греховный голос, срывающийся с уст парня с заячьими ушками. — Ты заставила меня задержаться.

Я так потрясена внезапной сменой обстановки, что мне требуется мгновение, чтобы отреагировать. Вместо этого я просто сижу и смотрю в его глаза, по цвету до жути похожие на пятна на моих руках. Его сердце быстро бьется рядом с моим, вторя подпитываемому адреналином стуку, который звенит у меня в ушах.

Его руки слишком сильные, слишком уверенные, и он держит меня так, словно я ничего не вешу. К тому же, его тело до смешного теплое, и от него пахнет землей и растениями.

Если бы он только что не убил моего одноклассника, я, возможно, подумала бы о том, чтобы пригласить его на свидание.

— Ты… блядь, застрелил Брэндона, — говорю я, и парень резко бросает меня на груду костей и мертвых существ, с которых содрали плоть, не оставив ничего, кроме страха и слоновой кости. — Что … за … где…

Я даже не могу заставить себя закончить вопрос; я слишком напугана видом груды трупов подо мной.

— Меня сейчас вырвет, — стону я, вставая и отступая назад, пока не ударяюсь о плотно утрамбованную земляную стену пещеры. Моя рука зажимает рот, когда я поднимаю взгляд на парня, его красные глаза полностью сосредоточены на мне, его уши подергиваются, как живые.

На нем красный жилет поверх черного на пуговицах с короткими рукавами, хорошо отглаженные брюки и гладкие черные оксфорды с красными сердечками на носках. Пока я стою там, он поправляет манжеты рубашки и указывает подбородком на пистолет.