— Ну, полагаю, король мог бы сделать исключение для своей будущей невесты, — добавляет Норт, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Зачем сидеть здесь и заявлять, что я ни за что не выйду замуж за этого придурка, который считает нормальным подарить мне двух голых мужчин, а потом требовать, чтобы я стала его невестой.

Не дождется.

Но я предпочитаю держать свои карты при себе, так сказать. Если мне нужно пробраться в Зазеркалье — или сбежать оттуда, — всегда лучше застать противника врасплох.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я, глядя на кота, который сидит, положив локоть на стол, и лениво потягивает молоко из бокала.

Пожалуйста. Какое клише.

— Разве я не Чеширский Кот? — спрашивает он, растягивая последнее слово и мурлыча. — Так ты меня раньше называла, и мне очень нравится это слово. В смысле, кот.

— Как вульгарно, — говорю я, выдерживая его пристальный взгляд и не отводя глаз. — Но если ты хочешь, чтобы я называла тебя Котиком, пока мы будем ужинать, я буду.

— Его зовут Чеш, — услужливо добавляет Ти, привлекая моё внимание к себе и своим фиалковым глазам.

— Чеш? — спрашиваю я, тихо вздыхая. — Это почти так же оригинально, как Норт или Лэр.

— Почти так же оригинально, как имя Эллисон для Алисы», — говорит кот, и его полосатые уши поворачиваются на макушке. Он раздражённо откидывает одно ухо назад, и я ненавижу его голос, который ласкает слух, — слишком богатый и роскошный для его же блага.

Я уже вижу, что он такой же высокомерный придурок, как и все остальные.

«Мои родители же не знали, что я какая-то волшебная Мэри Сью, верно?»

— Я бы не назвал тебя Мэри Сью, — добавляет Рэб, привлекая мое внимание. Одно из его длинных белых ушей наполовину свисает, пока он берет маленький чайник и наливает себе щедрую порцию чая. Отлично. И снова мы тут. Я отодвигаю чашку с блюдцем и беру прозрачный кувшин, в котором, как я предполагаю, вода. — Чтобы быть Мэри Сью, нужно нравиться всем. Не уверена, что все за этим столом меня любят.

Я бросаю сердитый взгляд на Рэба и быстро нюхаю содержимое кувшина. Я чувствую, что это что угодно, но только не вода.

Нет, это водка.

— А здесь нет ничего такого, от чего у меня не будет похмелья — спрашиваю я, и Лэр одаривает меня еще одной своей насмешливой улыбкой.

— Почему это так важно, если у тебя похмелье? — спрашивает он, и его крылышки слегка приподнимаются по краям. Интересно, какие они на ощупь, мягкие ли они на ощупь? Если бы я их потрогала, осталась бы у меня на пальцах пудра, как у настоящих бабочек? — Даже если бы дождь прекратился, мы бы не уехали до утра. А когда мы это сделаем, то, возможно, просто поедем на карете. Так что похмелье вряд ли помешает вам осуществить какие-либо из ваших предыдущих планов.

— Если ты считаешь, что поступаешь умно, — начинаю я, перебирая другие кувшины, пока не нахожу тот, который выглядит, пахнет и… облизывая его одним движением пальца, на вкус как чай со льдом, я наливаю себе щедрый стакан. — То ты просто раздражаешь.

— Я? — спрашивает Лхэр, когда я смотрю в его сторону и пытаюсь не сравнивать его с Хаулом из фильма «Ходячий замок Хаула». Но, в общем, именно так он и выглядит. И хотя я не из тех, кто западает на японских аниме-персонажей, Хаул чертовски горяч. Как и Лэр. К тому же он, по сути, фейри. Это один из моих любимых поджанров. Агрх. — Ты в этом уверена?

— Уверена ли я, что ты меня раздражаешь? Да, абсолютно.

— Ну, это твои проблемы, — говорит Лэр, принимая у Рэба чайник и наливая себе щедрую порцию. — В этом мире, как и в любом другом, нет ничего абсолютного.

Я закатываю глаза и смотрю на близнецов. После того как я провела хоть немного времени с этими придурками, они уже почти кажутся нормальными. Я замечаю, что Ди сегодня отказывается от чая, и улыбаюсь.

Я бы предпочла, чтобы он не был под кайфом, когда мог бы… ну, знаешь, заняться чем-то другим.

Чем-то, что связано со мной… и обнажёнными телами… и постелями.

Покончив с ужином, я поднимаюсь наверх, чтобы переодеться в шёлковый халат и устроить Ди… или Ти… или им обеим… какую-нибудь драму.

Но как только моя голова касается подушки, я вырубаюсь.

***

Несколько часов спустя я просыпаюсь от очередного кошмара, вся в поту, и стараюсь не думать о своей роли в убийстве Фредерика.

Если бы я не встречалась с Лиамом… Если бы я не порвала с ним… Если бы я не пошла на ту вечеринку, чтобы высказать ему все, что думаю.

Но я знаю, что, ни в чем из этого не виновата — во всем виноваты Лиам и его мерзкие дружки. Однако до конца своих дней мне придется жить с ужасным осознанием того, что моя мама в тюрьме, потому что она единственная, кто захотела, чтобы наказание соответствовало преступлению.

Свесив ноги с кровати, я вижу, что близнецы спят на боку, повернувшись в разные стороны и прижавшись друг к другу татуированными спинами. Какое-то время я просто смотрю на них, на их умиротворенные во сне лица, и думаю, не разбудить ли их.