Черт, я даже подумываю забраться к ним и попытаться снова уснуть.

Но давайте будем честны: я этих придурков совсем не знаю.

Вздохнув, я достаю из сумки книгу «Приключения Алисы в Стране чудес» и тихо выхожу в коридор. На стенах горят несколько факелов, их света хватает, чтобы освещать мне путь, но недостаточно, чтобы разогнать тени в герцогском поместье. Это прекрасный дом, но ночью… с его кроваво-красными стенами и шахматным полом, кривыми картинами и ухмыляющимися каменными статуями? Он немного пугает.

В какой-то момент за ужином Норт начал хвастаться своей библиотекой, но, хоть убей, я не могу вспомнить, где она находится. Единственное место, куда, как мне кажется, я могу безопасно входить и выходить, — это застекленная терраса.

Спускаясь по лестнице, я беру с ближайшего столика короткую толстую свечу и захожу в сырую комнату со стеклянными стенами. Я собираюсь посидеть здесь и постараться прочитать из этой чертовой книги как можно больше. А завтра я позволю Ти и Ди прочитать пророчество за меня — но, конечно, исключительно по интеллектуальным соображениям. Потому что, как только я доберусь до этого проклятого Зеркала, я отправлюсь домой.

Я нахожу скамейку, спрятанную в листве, и втискиваю свечу в укромный уголок под ближайшим деревом, поворачиваюсь и прислоняюсь спиной к стволу, танцующего оранжевого пламени как раз хватает, чтобы читать.

Только первые несколько страниц поучительны — и до жути похожи на то, что я пережила после падения в Кроличью нору.

Проводя большим пальцем по одной из иллюстраций Джона Тенниела, я делаю глубокий вдох и откидываю голову назад, на мгновение, закрывая глаза и пытаясь вспомнить, как дышать.

Да ладно тебе, шок, не время для этого, — думаю я, — не после того, как я переспала с одним из этих мужчин, которых по праву не должно существовать. Это было бы очень странно, правда? Проснуться и понять, что все, что произошло между мной и Ди, было плодом моего воображения?

Ну, меня пугает не столько мысль о том, что это был эротический сон или фантазия — они мне постоянно снятся, — сколько мысль о том, что этот парень, который… ну, скажем так, в глубине души я в него влюблена… может оказаться ненастоящим.

Не может быть.

Я вздыхаю и закрываю книгу, прислушиваясь к тому, как дождь барабанит по стеклянным стенам и потолку.

Я не сразу понимаю, что меня беспокоит, но когда до меня доходит, я хмурюсь и откладываю книгу в сторону, чувствуя, как сердце бешено, колотится в груди.

Теперь шум дождя звучит немного иначе, чем раньше, как будто… где-то открыто окно.

Взяв с дерева огарок красной свечи, я подхожу к стене и останавливаюсь перед морем битого стекла и воды. В комнату врывается порыв ветра, и я ёжусь.

Я не настолько глупа, чтобы стоять здесь и гадать, что бы это могло быть, — я многого не знаю об этом мире. Это может быть что угодно. Чёрт, это может быть ещё одна птица джубджуб или дикая самка брандашмыга, которая пришла ночью, чтобы похитить Рэба. Не то чтобы я была против. Этот парень — тот ещё засранец, правда.

Я поворачиваюсь к лестнице и бегу, но тут чёртова свеча гаснет, и я оказываюсь в кромешной тьме. Чертыхаясь, я достаю спичку из-за уха — повторение — мать учения, так что я решила всегда носить с собой спички, пока нахожусь здесь, — и пытаюсь зажечь ее о грубые доски моста.

Но не успеваю, как снаружи сверкает молния и освещает мужчину, стоящего в полуметре от меня.

Не успеваю я открыть рот, чтобы закричать, как чья-то рука зажимает мне рот. Ладонь теплая и сухая, а от голоса, раздавшегося у самого уха, по спине бегут мурашки.

— Привет, Алиса, — говорит второй мужчина, когда снова сверкает молния, и я могу, как следует его рассмотреть. У него такие же уши, как у Рэба, только коричневые, а глаза в темноте кажутся неразличимыми тенями. — Если я тебя отпущу, ты должна будешь дать мне самое искреннее, мать твою, обещание, что не будешь кричать. — Я слышу отчетливый щелчок, когда он убирает руку от моего рта и приставляет к моему виску металлический ствол пистолета. — Мне бы очень не хотелось снести хорошенькую белобрысую голову спасительницы. Это было бы ужасно досадно, правда, Марч?

— Ужасно — да. А вот досадно — не очень, — говорит первый мужчина, оглядываясь через плечо на звук открывающихся дверей стеклянной терассы. — Это ты, Дор? — спрашивает он, и в этот момент в поле зрения появляется третий мужчина, волокущий за собой тело.

В следующей вспышке ослепительно-белого света я вижу, как Норта тащат по полу, оставляя за ним красный след из крови, густой, вязкой и липкой. Я на девяносто пять процентов уверена, что он мертв. У него сбоку на голове, прямо над рогом… не хватает куска черепа.

У меня скрутило живот, к горлу подступила желчь. Я оглянулась через плечо и увидела огромного татуированного мужчину в массивном цилиндре. Цилиндр съехал набок, как будто был болен.