— Из-за Разлома, — шепчет Ти, поднимая взгляд и моргая своими глазами с длинными ресницами. Благодаря аккуратно подведенным темным карандашом глазам они кажутся еще ярче, словно два аметиста на невероятно красивом лице.

— Раз-лом, — медленно произношу я, роясь в памяти в поисках значения этого слова. Я много читаю, так что оно кажется мне знакомым. Разве это не значит «разрывать» или «раздирать»? «Рассекать»? «Раскол»?

Агрх.

Это не может быть чем-то хорошим, правда?

Ди пододвигает ко мне чашку с чаем и с улыбкой поднимает свою.

— Пей, — говорит он, снимая шляпу и кладя ее на край стола.

— Магия захлестнула Страну чудес, убила половину всех женщин, а тех, кто остался, превратила в мужчин, — говорит Ти, как будто это произошло давным-давно и является просто констатацией факта. Кажется, его это совсем не беспокоит.

Магия.

Страна чудес.

— Если верить твоему календарю, — продолжает Ди, потягивая чай и вздрагивая от удовольствия. Я беру свою чашку и делаю то же самое, ощущая в животе приятный жар, который меня удивляет. Чай вкусный, с нотками бергамота, которые ощущаются на языке и оставляют приятное послевкусие. Но… у меня сжимается горло, и как только я сглатываю, во рту пересыхает, как будто я только что съел с друзьями очень вкусный брауни с марихуаной и ТГК /Тетрагидроканнабинол/ начинает действовать. — Разлом произошел в… 1865 году. Верно, Ти?

Решив пока не сопротивляться, потому что как я могу сомневаться в магии после того, как провалилась в дыру в куче старых костей и встретила парня с кроличьими ушами?

Я спрашиваю:

— Почему женщины превратились в мужчин?

— Женщины гораздо более предрасположены к магии, чем мужчины, поэтому, когда произошел Разлом, их тела впитали большую его часть, — продолжает Ти, и впервые за все время нашего знакомства он выглядит довольным, как будто пересказывать исторические факты — это его конек. — У многих из тех, кто был достаточно силен, чтобы выжить, магия практически сгорела, оставив лишь слабую оболочку от их прежнего «я». Так они стали мужчинами.

Я несколько раз моргаю, а потом делаю глоток чая, потому что не знаю, что на это ответить. Как ни странно, в этом есть капля смысла.

После нескольких глотков я начинаю ощущать… покалывание во всем теле, словно в руки и ноги вонзаются иголки, как будто конечности затекли, но это ощущение до абсурда приятное. Я начинаю покачиваться в такт музыке, а Ди подзывает Лори, и та приносит к столу тарелку с пирожными. Они покрыты яркой глазурью и украшены маленькими черными смородинами, из которых складывается надпись «СЪЕШЬ МЕНЯ».

Как только я это читаю, я хватаю его и начинаю хихикать.

— Если я это съем, то стану огромной, как гребаный дом? — спрашиваю я, раскачиваясь на стуле из стороны в сторону и пытаясь проморгаться, чтобы избавиться от цветной пелены перед глазами. — Так же, как если бы я сделала, тебе минет, и проглотила, да?

Я откусываю кусочек и чувствую вкус ананаса и заварного крема, приятный, яркий и свежий.

— Это, — шепчет в ответ Ди, наклоняясь ко мне так близко, что я чувствую запах вишневых пирожных в его дыхании. Он накрывает мою руку своей, когда я снова подношу маленький пирожок к губам, и останавливает меня на полпути. — Это другой вид пирожного. Его лицо такое же мечтательное и отрешенное, как и мое. Он наклоняется и проводит языком по уголку моего рта, слизывая немного желтой глазури. — Потанцуешь со мной?

— Да ну на хрен… — рычит Ти с другого конца стола. Он по-прежнему сидит неподвижно, скрестив руки на груди, в черно-белой полосатой рубашке. Его чай и тарелка с пирожными так и остались нетронутыми.

— Я уже сто лет не танцевал, — невнятно произносит Ди, забирая у меня из рук пирожное и медленно, чувственно облизывая его, кусочек за кусочком, своим горячим влажным ртом, слизывая всю глазурь. Я не могу пошевелиться, застыв на месте, но отчаянно моргаю, а сердце бешено колотится в груди. Я чувствую, как под платьем твердеют соски, как сжимаются бедра, а внутри разливается тепло. — Целую вечность.

Ди поднимает меня с места и тащит на танцпол. Мы оба спотыкаемся и хихикаем на ходу. Когда мы подходим к сцене, он обнимает меня так крепко, словно мы не едва знакомые люди, а друзья… или даже любовники.

«Я так сильно хочу трахнуть его прямо сейчас», — думаю я, закрывая глаза и кладя голову ему на плечо, вдыхая его резкий, свежий запах, напоминающий о снеге и льде в солнечный зимний день, о сноуборде под ногами и защитных очках на лице. От него пахнет… семейными поездками, когда мой брат был еще жив, пахнет счастьем, пахнет зимой.

Ммм.

Мир вокруг меня кружится и раскачивается, но когда я начинаю терять равновесие, Ди подхватывает меня и не дает упасть.

— Алиса, — шепчет он мне на ухо, обдавая теплым дыханием, — Ты ведь собираешься изменить весь мир, да? — Ди целует меня в шею, и я вздыхаю, мои ноги подкашиваются, и я оседаю на пол.

А потом я теряю сознание.

Глава 3