— Тебя, красавчик, и видела, — рассмеялась скрипучим смехом. — Проходи, коль пришёл, мы, Пустые, любим сильных драконов.

Ищейка взвился от гнева, вспрыгнул на своего кайрана и умчался прочь, сыпя проклятиями.

— В новом месяце я уйду, — сказала я тихо в тот же вечер.

Интуитивно я чувствовала, что интерес ко мне почти пропал. Отцу было абсолютно всё равно, умерла я, сбежала или осталась в пансионате. Он искал меня, чтобы поддержать репутацию высоконравственного дракона, или для герцога, который так неожиданно озаботился моей судьбой. Опасности больше не было.

Не было, но… свербело где-то в грудине, что рано я расслабилась.

Калахне ответить не успела, в дверь коротко стукнули.

— К себе иди, — кивнула она и прошла к двери.

К ней время от времени приходили покупатели на редкие зелья, и я обычно пряталась в своей комнате, стараясь не шуметь. Но в этот раз всё было иначе. На этот раз я почувствовала, обернулась. И это было единственное, что я успела сделать.

В дом даже не вошли — ворвались. Отпихнув с дороги старую Калахне, в дом вломился отряд дракониров, одетых в дорогие доспехи из номара, который возглавляла вейра Глок.

Волосы у неё растрепались, накидка сбилась набок, открывая лилейную шею, глаза пылали тёмным ядовитым огнем.

— Хватайте её! — отдала она короткий приказ, вскинув руку.

Бежать было некуда.

4. Аукцион

Я автоматически бросилась к столу, заваленному склянками, бутылочками с зельями, даже сумела перепрыгнуть стул, проявив чудеса акробатики.

— А ну стой! Куда!

Один из стражей схватил меня за руку, с силой рванув на себя, но я умудрилась извернуться змеёй и метнуть ему в лицо попавшиеся под руку склянки. К сожалению, пробки в пузырьках сидели намертво, стекло было заговорённое, и они не разбились, разве что оцарапали нос грубияну. Дралась я как кошка, швыряя свободной рукой всё, что попадалось, но, как бывало от любой физической активности, меня резко накрыло жаром, от слабости задрожали ноги, и я тяжёлым кулём съехала на пол.

Один из дракониров занёс руку для удара, и я покорно зажмурилась, ненавидя себя за слабость, за неповоротливое тело, за привычку покорно принимать удары. Но пощёчины не последовало.

— Не превышай свои полномочия, рыцарь, — вейра Глок легонько постучала старомодным веером по груди драконира и с ласковой улыбкой наклонилась ко мне:

— Ну и зачем же ты бегала от меня, маленькая мышка? Как ты собиралась жить в случае удачного побега? В каком месте ты бы нашла пристанище? Чем бы зарабатывала на жизнь?

Я бы жила очень просто и тихо, в тайном месте, где никто меня не бьёт, не мучает и не попрекает куском хлеба. Я бы выращивала редкие травы и составляла зелья, как Калахне. За пару месяцев рядом с ней я научилась понимать и отличать основные составы и прочитала оба справочника по магическим растениям Вальтарты — империи драконов.

Все эти мысли пронеслись у меня в голове, пока одна из них не заполнила всё моё существо целиком. Какая страшная улыбка у вейры Глок. Почему никто из стражей, заглядывающихся на её невозможно прекрасное лицо, не видит этого?

Я сжала кулаки, словно ещё собиралась бороться, но один из стражей поднял меня, как если бы я была мешком картошки. Точнее мешком корниша, как называли здесь картофель.

— А ну не суетитесь вейра, не ровен час оброню вас, — буркнул рыцарь.

Рыцарь! Мне потребовался год, чтобы смириться с печальным фактом, что рыцари у драконов очень далеки от кодекса чести в его исконном иномирном понимании. Никаких прекрасных дам, дуэлей и подвигов во славу родины. Расчет, деньги, снова деньги, а потом ещё раз деньги. Дама становилась прекрасной только после подробного подсчёта приданого. Родись я не Пустой, а просто не особенно симпатичной, меня бы с руками оторвали на брачном торжище. Семья Фьорре была по-настоящему богата и не поскупилась бы, чтобы меня пристроить.

Под печальным взглядом Калахне меня выволокли на крыльцо и перекинули через кайрана, намертво зафиксировав в унизительном положении. Лицом в жёсткую шерсть и задом вверх, который устремился к небу всей своей выдающейся статью. Хорошо, хоть дракониры не настолько плохи, никто и не думал посягать на мое достоинство.

Кайраны любят небо, а по земле перемещаются скачками, так что к концу поездки меня пару раз вывернуло на сапог своему конвоиру и изрядно растрясло. Меня пришлось даже не снимать с кайрана, а сгружать и транспортировать, так велика была слабость.

Не было сил даже веки поднять. Хотелось лечь в постель и забыться, но я заставила себя приоткрыть ресницы, разглядывая простой белый двор, усаженный дубами, клёнами, тонконогими осинками. Здесь было очень хорошо.

— Сюда, — донёсся до меня голос вейры Глок, и меня снова закинули на плечо и потащили запутанными дорожками в дом, который очертаниями очень напоминал монастырь из моего мира.