Меня он пока обходил стороной, но в груди снова родилось то странное пугающее чувство, которому не было название. Не страх, не горечь, не боль.

Это был гнев. Чистый первородный гнев, горячий и всепожирающий, как пламя. Ярость. Ненависть. Так вот куда пропадали Пустые из дурацкого монастыря. Конечно, Калахне больше не видела своей подруги, её подруга жила в доме какого-нибудь драконира, который использовал её как колодец, до краёв полный магии.

К тому моменту, как старый вейр добрался до меня, я сидела, выпрямившись в смычок, и яростно смотрела ему в лицо. Им всем в лицо.

— Вы проснулись… — с удивлением увидела, как он смутился.

Наверное, привык иметь дело с бессловесными спящими девицами. Мне очень хотелось отвесить ему пощёчину, но он был и впрямь совсем дряхлый, а на подкорке ещё сидел стереотип, что старших надо уважать. Дед заморгал, неуверенно застегнул на моём запястье браслет из странных камней и тут же выпрямился в шоке:

— Восемьдесят процентов! Какая редкость! Стартовая…

— Двести слитков.

Мягкий обволакивающий голос, который я узнала бы даже с закрытыми глазами, раздался из центральной ложи. Я автоматически вскинула взгляд, до рези вглядываясь в полутьму. Он.

Черная полумаска, идеальный греческий профиль, мягкая, взятая под стальной контроль, динамика экономных движений. Затаённая смешинка в углу крепко сжатых губ.

На меня из бархатного мрака центральной ложи смотрел отвратительный Анвар Фалаш.

— Двести пять, — ввинтился в голову чей-то резкий голос. — И ещё десять сверху, если покажете ножки. Эта Пустая не такая страшная, как остальные.

— Только протяни руку, — предупредила я побледневшего дедка-распорядителя. — Откушу по локоть.

— Триста.

В зале наступила тишина, сравнимая разве что с могильной. В страшной тиши раздалось фатальное:

— Продана.

Во всеобщем молчании моё кресло вдруг крутанулось, словно само собой, и буквально провалилось внутрь пола. Я даже испугаться не успела, как меня приземлило в каком-то полуподвальном помещении, на удивление стильно и дорого обставленном. Мелкие окошки ютились под самым потолком, но деревянные панели стен были из редкого дерева Мирн, растущего только у нас, на юге империи, мраморный пол с золотыми прожилками и дорогими магическими светильниками в углах и нишах.

Ко мне неспешно подошла вейра Глок, похожая в своём голубом платье на волну и сказочную фею одновременно.

— О, ты успела проснуться? — сказала она с улыбкой. — Приятно знать, что я не растеряла навыков и дала тебе вдохнуть сонного зелья меньше, чем остальным. — Надеюсь, ты успела оценить перспективы будущей жизни.

Вместе ответа я просто бросилась на неё дикой кошкой, вцепившись в стильные рукава-фонарики. Северные дворовые девчонки не дают себя в обиду, и вся злость, вся ярость, направленная на семью, на Анвара, на мать, которая могла бы мне помочь, но отвернулась, выплеснулась из меня ненавистью к Глок. Та от неожиданности отступила и тут же повалилась на пол, как подпиленное дерево, а я насела сверху, осыпая ту мелкими яростными ударами.

Стащил с вейры Глок меня тот самый старый вейр, зарабатывающий на жизнь живым товаром. Он оказался на редкость сильным и легко поднял меня, усадив обратно в кресло.

— Незачем унижать своё достоинство разборками с подозрительными веями, — укоризненно выговаривал он мне, поправляя складки и галуны на подоле моего платья. — Достаточно было позвать охрану или меня. У меня достаточно магии, чтобы защитить своих девочек. А эту… Вон отсюда!

Он обернулся к вейре Глок, но… Никакой вейры Глок там не было. Вместо неё на полу возилась на редкость неприятного вида старуха с расквашенным носом и в голубом платье. Вот только это было платье Глок.

— Отдай, отдай мне! — взвыла старуха и кинулась на меня, выдирая из пальцев какую-то безделушку.

Кажется, браслет, который я ненароком сорвала с её руки. Совсем простенький и тонкий, который она тут же приложила на тощее запястье. Зашептала над ними, забормотала какую-то абракадабру. К ней осторожно с двух сторон заходили стражники-драдеры, видимо, опасаясь бешеной бабки. Кто знает, что она колдует?

Но я догадывалась что. Свою волшебную красоту она колдует обратно. Эта старуха и была вейрой Глок, и её уделом, как у любой Пустой, были ранняя старость, уродство и отсутствие магии.

Дорогие читатели, приношу вам огромную благодарность за ваши звездочки, комментарии и награды! Это очень-очень мотивирует и придает мне сил ))

5. Свобода стоит дорого

В конце концов несчастную Глок выволокли из помещения, пока та всё бормотала и бормотала над браслетом. То ли он сломался, то ли его нельзя было снимать, но я крепко задумалась. Выходит, нельзя обмануть судьбу.