Меня аж дрожью пробрало. Я не страдала особой религиозностью, и схорониться от мира в местной богадельне казалось мне в эту секунду страшным сном. Задрав голову, я смотрела на тёмные коридоры, испуганные женские лица, изредка попадавшиеся на пути, бедную обстановку. Всё камень да железо. Сырость да плесень.

Меня скинули на узкую койку в затхлой комнате, попахивающей гнилью, с дверью, обитой железом, и единственным узким стрельчатым окном. Слишком узким, чтобы я могла туда протиснуться.

Стражник без стеснения посмотрелся в оконное отражение, подкрутил ус и, браво щёлкнув каблуками, вышел, чеканя шаг. Дверь тяжело захлопнулась, а миг спустя щёлкнул замок. Как будто отсюда можно сбежать. Да я двинуться не могу!

С трудом перевернувшись на спину, я уставилась в потолок, изрядно напоминающий своды заброшенных монастырей и музеев, по которым меня успело помотать в прошлой жизни. Мой отец, хоть и был военным при хорошей должности, но пропивал всё, что попадало к нему в руки, а мать, хоть и работала химиком на правительственном объекте, денег мне не давала. Была уверена, что потрачу их на тусовки и бары. Так что в какой-то момент я обнаружила удивительный мир скидок и открытых дверей для жаждущих знаний подростков. По читательскому билету проходила в закрытые секции библиотек, по паспорту в музеи и выставки. Совершенно легально брала пробники хороших кремов и духов, а одежда у меня была и так неплохая. Мама меня любила по-своему, покупала всё необходимое и не скупилась. Жаль, дома редко бывала. А если видела синяки — отворачивалась. У нее был пунктик на полную семью.

Мне наконец удалось сесть, преодолевая слабость, и разжать руки. К моему удивлению, на кровать выкатился маленький пузырёк с газом. Видимо, я случайно схватила его, пока метала склянки в стража. Всё ещё скрюченными от стресса пальцами я подцепила пузырёк и поднесла к носу. Тот самый шалфар, отбивающий драконий нюх и заклинания поиска, да только чем он мог мне пригодиться? Тут одни Пустые. Откуда у них дорогие поисковики и драконий нюх?

Я пролежала на кровати почти весь день, уставившись в сырой обшарпанный потолок. Всё-таки меня здорово прихватило, сил даже на то, чтобы подойти к окну осмотреться, мне не доставало.

К вечеру в замочной скважине двери громко повернулся ключ. Сжав зубы, я заползла на койке повыше, опираясь на подушку, чтобы встретить неприятности лицом к лицу, а не распластавшись по одеялу.

В комнату прошла вейра Глок с тарелкой дымящейся каши в руках. К моему удивлению, каша была свежей, с маслом, со специями, с молоком. С началом диеты в любимой семье у меня обострился нюх, как у собаки, могла учуять даже пресную лепёшку за сто метров в закрытой лавке.

Увидев моё вытянувшееся лицо, Глок нехорошо усмехнулась и бросила тарелку на стол.

— Садись и ешь, мелкая гадина. Пришлось мне за тобой погоняться, уж думала головы не сношу.

Она даже стол ко мне придвинула.

Играть в гордую и обиженную я не стала, устроилась поудобнее и дрожащей от слабости рукой зачерпнула каши. Пусть она туда хоть транквилизаторов насыпала, но сначала я поем. А то от голода уже и голова не соображала.

— И что теперь? — спросила настороженно, утолив первый голод. — Я… теперь здесь жить буду?

Глок запрокинула голову и расхохоталась.

— Нет, ни в коем случае. Тебя ждёт кое-что получше, так что можешь забыть про спокойные деньки в моём заведении.

Тревога змеёй заползла в сердце и затаилась, забилась в самый уголок сознания. В памяти всплыли страшные рассказы Калахне об исчезновении девушек в пансионате. Глок снова рассмеялась, показывая жемчужные мелкие, как у лесного хорька, зубки.

— Верно мыслишь, уродина. Была бы моя воля, я бы положила тебя поперёк скамьи и высекла хлыстом на спине слово «послушание», но тебе повезло. Один человек хорошо заплатил за то, чтобы ты дожила до своей несомненно куда более худшей судьбы. Поэтому ты будешь хорошо питаться, красиво одеваться и ждать, а я прослежу, чтобы ты дождалась.

От ужаса у меня все волоски на теле встали солдатиками, но я заставила себя, не отводя взгляда от Глок, зачерпнуть ещё каши и поднести ко рту. И ещё раз. И ещё. У меня и так забрали всё, чем они могут мне угрожать. Давно подавляемые своеволие, упрямство, чувство собственного достоинства выбрались на волю, и я хотела победить отвратительную, пугающую меня до колик Глок прямо сейчас. Пусть даже это война взглядов.

И мне удалось.

Она отвела взгляд первой, пробормотав сквозь зубы что-то нелицеприятное про наглую выскочку, и вышла, лязгнув дверным затвором. Едва я осталась одна, с меня слетела вся бравада. Кто ей заплатил, за что? Какая такая худшая судьба, учитывая, что у меня и нынешняя не мёд с сахаром?

Зато уснула я, к своему удивлению, быстро и крепко, а поднялась с первыми лучами солнца на редкость бодрой. Как пить дать, Глок мне в кашу намешала какой-нибудь магический коктейль.

— Собирайте её, — коротко бросила Глок, зайдя ко мне спустя несколько минут.