Ночь прошла в тревожной, рваной дрёме, наполненной тенями, шорохами и далёким воем, от которого стыла кровь в жилах. Каждый раз, когда усталость, наконец, брала своё и я проваливалась в забытьё, меня тут же выдёргивал обратно любой звук – скрип половиц, шелест сухих трав под потолком или далёкий крик какой-то лесной твари. И тогда я лежала с бешено колотящимся сердцем, ожидая услышать лязг доспехов или почувствовать ледяное прикосновение Каэлана.

Но утро пришло. Бледное, серое, оно просачивалось сквозь пустые окна и дыры в крыше, разгоняя ночные страхи и безжалостно обнажая всю убогость нашего убежища.

Я села, разминая затёкшие мышцы и суставы. Всё тело ломило так, словно меня пропустили через мясорубку, а потом заставили пробежать марафон. Яспер, устроивший свою голову у меня на коленях, недовольно мяукнул на то, что его потревожили, приняв царственную позу, сердито на меня посмотрел.

– Доброе утро, – прохрипела я. В горле першило и царапало, словно я всю ночь глотала песок. – Если его можно назвать добрым.

– Любое утро, в которое тебя не собираются приносить в жертву, по определению доброе, – философски заметил кот, принимаясь наводить утренний марафет. – Нам надо срочно решать насущные проблемы. Проблема номер один: я хочу пить так, что готов слизать росу с листьев. Проблема номер два: я хочу есть так, что всерьёз рассматриваю возможность охоты на мышей. И я почти уверен, что ты испытываешь схожие чувства.

Он был прав. Желудок сводило от голода так, что перед глазами плыли чёрные пятна, а во рту было так сухо, словно я наелась песка. Но я понятия не имела, что можно есть в лесу, а что смертельно ядовито.

– Сначала к ручью, – твёрдо сказала я, с трудом поднимаясь на дрожащие ноги. – А потом… потом нам нужно в деревню.

Яспер прекратил умываться и посмотрел на меня с таким изумлением, словно я предложила ему станцевать балет.

– В деревню? – переспросил он, и его усы возмущённо дёрнулись. – Ты случайно головой не ударилась, когда падала? Мы провели здесь всего одну ночь! А если там стража графа? Или, что ещё хуже, ищейки твоего ненаглядного муженька? Тебя схватят быстрее, чем ты успеешь сказать «помогите».

– А какой у нас выбор? – Я развела руками, и этот простой жест стоил мне немалых усилий, руки дрожали от слабости. – Сидеть здесь и ждать, пока мы умрём от голода? Питаться корешками и надеяться, что не отравимся? У нас есть драгоценности. Нам нужно продать хотя бы одну вещь, чтобы купить еды, тёплую одежду, одеяла…

Я запнулась, осознав, как много нам нужно, и как мало я знаю об этом мире.

– И… и вообще, что здесь едят? Какие монеты в ходу? Как торговаться? – голос мой сорвался на полушёпот. – Яспер, я же ничего не знаю! Я из совершенно другого мира! Я не знаю, как выжить здесь!

– Эй, эй, – кот подошёл ко мне и потёрся о ногу. – Не раскисай. Я помогу. Что касается еды – тут всё как везде: хлеб, мясо, овощи. Монеты – медяки, серебро, золото. Чем драгоценнее металл, тем дороже. А торговаться… ну, будем импровизировать.

– В этом, – я с отвращением посмотрела на остатки своего свадебного наряда, превратившиеся в жалкие, грязные лохмотья, – я точно никуда не пойду. Мне нужна нормальная одежда, чтобы не вызывать подозрений. И вообще, как я объясню, откуда у меня дорогие украшения?

Яспер задумчиво почесал за ухом задней лапой.

– В твоих словах есть звенящая логика отчаяния, – нехотя признал он. – Но это очень рискованно. Нужно всё продумать до мелочей.

После того как мы умылись ледяной водой в ручье, который, как оказалось, пробегал всего в десятке шагов от ведьминого дома, мы приступили к реализации нашего дерзкого плана.

Сначала нужно было раздобыть одежду.

Путь до деревни превратился в настоящее испытание на прочность нервов. Мы шли почти час, крадучись по самому краю леса, стараясь не попадаться на глаза случайным путникам. Каждый шорох заставлял нас замирать и прижиматься к стволам деревьев. Яспер двигался бесшумно, как настоящий хищник, а я спотыкалась о каждый корень и ветку, проклиная остатки своего свадебного платья, которое цеплялось за всё подряд.

– Тише! – шипел кот всякий раз, когда треск сломанной ветки под моей ногой разносился по лесу. – Ты идёшь, как стадо слонов!

– Извини, но я не кошка! – огрызалась я, выпутывая кружева из колючих кустов.

Дважды нам приходилось замирать и ждать, пока по тропинке не пройдут люди. Первый раз это была старуха с корзиной яиц – она медленно брела по дороге, опираясь на палку и что-то бормоча себе под нос. Второй раз – двое молодых парней с топорами, видимо, дровосеков. Они ехали на телеге, громко переговариваясь о чём-то своём, и я слышала их смех ещё долго после того, как они скрылись за поворотом.

Мои ноги уже начинали болеть от непривычной ходьбы по пересечённой местности, когда между деревьев, наконец, показались первые дома поселения.