Постепенно и осторожно выяснила, куда попала. Из разрозненных кусков собиралась следующая картина. Я оказалась в королевстве Британия, но располагалось оно не на острове, как в моём мире, а на материке и граничило с княжеством Лихтенштейн, Франкией и Германской империей. Столицей Британии был город Лондиниум, где я и оказалась.

Больница, в которой я теперь работала под именем мисс Тусен, и дом семьи Белтон, располагались в Ист-энде, и это был один из бедных районов столицы.

Доктор Джозеф Листер действительно оказался человеком, опередившим своё время, и тем, кто один из первых начал применять методы обеззараживания. За пропаганду этого и, видимо (даже скорее всего), из-за зависти коллег был смещён с поста главного врача центральной больницы имени Святого Георга и перемещён в эту больницу, которая носила название Харли-стрит — просто по названию улицы, на которой находилась, — была дотационной и располагалась в бедном районе.

Королева курировала все бедные больницы Лондиниума, и поэтому персонал получал оплату более-менее вовремя, но ставок было мало, а работы много.

Первые две недели я летала на работу. С утра, сдавая свою смену, я иногда задерживалась и пересекалась с доктором Джозефом, с которым удавалось переговорить. Я указывала ему на тех больных, на кого надо обратить внимание. Сперва доктор удивлялся и даже пытался отмахнуться, но после двух раз, когда мои замечания действительно были критическими для спасения пациентов, даже сам начал меня вызывать, что невероятно раздражало самого молодого доктора, который был не совсем доктором, а что-то вроде интерна. Звали его Пьер Шушель.

Чего мне стоило удержаться, впервые услышав его фамилию, сама не знаю. Но что‑то, видимо, отразилось на моём лице, и он, похоже, мне это не простил.

И это привело к непредвиденным сложностям.

Глава 4 (продолжение)

Пьер Шушель отучился четыре года в университете на медицинском факультете и как раз недавно сдал экзамен. Теперь ему надо было отработать интерном два года, чтобы получить практику и сдать экзамен на доктора. Денег в его семье было немного, поэтому варианты отработки практики после экзамена особо выбирать было не из чего.

Пьер сначала сунулся в крупные центральные больницы, но в одной уже было два интерна, которые приходились кому-то роднёй, а в другой с него вообще попросили денег. И тогда Пьер пошёл туда, куда никто с его курса идти не хотел, — в небольшую бедную больницу на окраине столицы.

И уже здесь он понял, как ему повезло. Пьер знал про Джозефа Листера и втайне поддерживал его начинания. После того как доктора Листера подвергли обструкции и осудили его карболовые методы, Пьер стеснялся поддерживать доктора Листера вслух. Но был рад, что его не взяли в богатые больницы и он имеет возможность учиться у Джозефа Листера.

Пьер не был самым умным, но он был хитёр и видел, что у Джозефа Листера, благодаря его методам, смертность гораздо ниже. И каким-то житейским умом понимал, что пройдёт совсем немного времени, и все будут возносить доктора Листера за его инновации. Тем более что доктор с радостью делился опытом, да и работы в бесплатной клинике всегда было много, что способствовало практике.

Но вот выскочка (так про себя Пьер называл Лейлу), которая взялась совершенно ниоткуда, сразу заполнила собой почти всё время, остававшееся от лечения больных у доктора Джозефа. Утром он первым делом шёл и говорил с ней, даже днём он всё время её приводил в пример и хвалил.

«Ах, в каком порядке у нас стали лежать лекарства!» Или «Ах, как шикарно сделаны перевязки в травме», «Ах, в детском отделении стало гораздо чище».

Пьер мог бы привести ещё много таких «Ах!» в честь выскочки, у которой не было ни диплома, ни образования. И вот интересно, откуда у неё такие знания?

Если бы он не знал точно, что доктор Листер имеет принципиальную позицию в делах протекции, то подумал бы, что выскочка — чья-то протеже.

А она ещё и вздумала улыбаться, когда называли его фамилию.

У Пьера Шушеля фамилия была больным местом. Его дразнили в школе, в университете, и вот теперь какая-то выскочка ещё и здесь будет над ним насмехаться.

Но Пьеру же всегда везло… И сегодня он случайно услышал, что, оказывается, выскочка работает не под своей ставкой. И он пошёл в канцелярию. Там работал сухонький старичок, которому, по мнению Шушеля, давно было пора на покой.

Пьер не стал ему угрожать или ругаться, он просто принёс старику табачку. Цена тому табачку была копеечная, а новость, которую старик ему рассказал, стоила гораздо дороже.

Оказалось, что Джозеф Листер принял на работу выскочку без документа об обучении на сестру милосердия. Даже хуже — он принял её по поддельному документу.

Шушель стал обладателем тайны, которая могла ему позволить распорядиться чьей‑то судьбой, и это вознесло Пьера Шушеля в собственных глазах почти до уровня бога.

Но Пьер же был хитрый. Он решил пока не доносить, но не сказать о том, что он в курсе преступной махинации выскочки, Пьер не мог.

Поэтому сегодня он задержался на работе, ожидая, когда выскочка придёт на свою смену.

Лейла