Может, так бы оно и было, если бы Том и Барни не приняли решение втихаря проучить Шушеля.

И однажды, придя утром домой со смены, я обнаружила на кухне заплаканную Элис и нервно курящего мистера Белтона.

— Что случилось? — спросила я, пытаясь унять охватившую меня тревогу.

— Мальчиков арестовали, — убитым голосом произнесла миссис Белтон.

— Как арестовали? За что? — воскликнула я, не представляя себе, что могли натворить огромные добродушные и чуть туповатые парни.

Элис снова залилась слезами, достала из кармана юбки платок и, приложив его к глазам, сказала:

— Говорят, избили какого-то… А он возьми да и подай на них в полицию. Теперь, наверное, осудят и на каторгу отправят. — Элис снова залилась слезами.

А я поняла, кого могли избить Белтоны. Шушеля! Посмотрела на мистера Белтона и спросила:

— А если избитый заберёт заявление из полиции?

— Отпустить должны, — глухо ответил мистер Белтон, казавшийся спокойным, но я видела, что и ему очень непросто.

— А ты куда? — спросил он меня, увидев, что я снова начала одеваться.

— Да на работе кое-что забыла.

Я не стала говорить, что собиралась к Шушелю: узнать, что с ним, и попросить забрать заявление.

Думала, что придётся идти к нему домой, но Шушель оказался на работе и выглядел живым и здоровым. У него даже синяков не было.

Увидев меня, Шушель мерзко улыбнулся. Я подошла и спросила:

— Поговорим?

— Что? Как любовников твоих забрали, сразу прибежала? — всё так же мерзко улыбаясь, спросил Шушель.

— Что вы хотите? — не стала я ходить вокруг да около, да и доказывать что-то такому человеку, как Пьер Шушель, мне не хотелось. Всё равно не поймёт.

— Я хочу, чтобы ты ушла из больницы и не занимала чужое место, — тоже прямо заявил Шушель.

— Если я уйду, вы заберёте заявление? — спросила я, совершенно не понимая, чем интерну Шушелю могла помешать ночная сестра милосердия.

— Если ты заплатишь мне сто монет, то, так и быть, заберу заявление, — заявил этот рылорождённый, да простят меня славные хрюшки.

— Хорошо, — сказала я, тоже перейдя на «ты». — Будут тебе сто монет, забирай заявление.

— Э, нет, нашла дурачка! Сначала деньги, потом уходишь из больницы, потом я иду в полицию.

— Да ты, видно, думаешь, что я дурочка. Пока я деньги искать буду, парней уже осудят и отправят на каторгу. И увольняться мне уже будет незачем, — решила я надавить на нахального Шушеля.

На лице будущего доктора, отчего мне уже стало страшно, отразился мыслительный процесс.

— Ну ладно, — спустя некоторое время выдал он, — иди скажи доктору Листеру, что ты больше не будешь работать, что передумала становиться врачом, а потом я пойду в полицию. Но если денег не принесёшь, то у меня есть три дня, чтобы вернуть твоих бандитов в кутузку. Не принесёшь деньги на третий день, отнесу заявление обратно в полицию.

— Если сегодня братья не вернутся домой, я тебя убью, — в ответ сказала я Шушелю.

— Бешеная. — Он сплюнул в сторону. — Вернутся, готовь монеты.

«Где же взять деньги? Я ведь, пока нет образования, не могу даже никакое изобретение продвинуть: не примут, да ещё и выкинут куда-нибудь, вон как Джозефа Листера».

Доктора Листера я нашла в палатах на обходе и… не смогла ему ничего сказать. Он так обрадовался, увидев меня.

— Лейла, как хорошо, что вы ещё не ушли. Посмотрите, какой интересный случай. Что думаете? — спросил доктор Джозеф, показывая мне на больного, у которого на ноге уже была наложена шина, причём именно такая, какую я посоветовала накладывать, используя гипс[1].

[1] Советско-российская историография считает изобретателем гипсовой повязки русского хирурга Николая Ивановича Пирогова. С 1852 года Николай Пирогов и его последователи успешно применяли гипсовую затвердевающую повязку для лечения переломов.

И сегодня доктор Листер впервые получил возможность применить эту практику. До этого, а рассказала я доктору об этом неделю назад, никаких сложных переломов не было. И вот сегодня как раз привезли мужчину со сложным переломом ноги, и доктор Листер стразу же применил на нём новую методику.

Мужчина лежал, испуганно вращая глазами, глядя то на доктора Листера, то на меня.

А я подумала: «Вот почему Шушель ко мне прицепился? Зависть к человеку, который что-то знает лучше, чем он?»

В общем, я ничего не сказала доктору Джозефу. Попрощалась и пошла домой.

Но не успела я выйти из больницы, как прямо передо мной остановилась большая крытая повозка, и пока я пыталась её обойти, из неё выскочили двое мужчин, один из которых приставил мне нож к боку и хриплым голосом сказал:

— Пикнешь — убью.

После чего они затолкали меня внутрь повозки.

Глава 5

Внутри повозки было темно, потому что в ней не было ни одного окна. Я решила не показывать вида, что мне ужас, как страшно и как можно более спокойным голосом произнесла:

— Нож уберите, пожалуйста, нервирует