Непонимание, а может, смятение, отразилось в широко распахнутых голубых глазах. Фьярра дёрнулась, словно руки мужчины причиняли ей нестерпимую боль. Скальде чувствовал, как в груди у девушки, ускоряя свой ритм, исступлённо забилось сердце. Опомнился лишь спустя несколько долгих секунд и поспешил разжать пальцы. Алиана резко отпрянула, едва не налетев на лекаря, ставшего невольным свидетелем странной сцены и теперь не знавшего, куда себя деть.

— Угрозы Вашего Великолепия предельно чётки и ясны, не оставляют полёта для фантазии. Приму их к сведению. А сейчас позвольте откланяться.

Интересно, у Ритерха все дочери такие… неправильные.

— Позволяю, — повторил почему-то её слово.

Стрельнув в мага полным обиды и злости взглядом, девчонка подхватила юбки и выскочила из лаборатории как ошпаренная.

— Может, ользанского? — подал голос Хордис, считавший хмельной напиток лучшей панацеей от любой напасти.

Жаль, вино не могло спасти будущего императора от безумия, уже настойчиво стучавшегося к нему в дверь.

В крыло, отведённое для невест, я не шла, а летела, мысленно, а может, вслух проклиная Герхильда. Наверное, всё-таки вслух, и допускаю, что громко, потому что лица попадавшихся мне навстречу придворных принимали совершенно одинаковое выражение: испуганно-ошеломлённое.

Ничего, ничего. Пусть знают, кого собираются посадить на трон и что я думаю об этом недоимператоре!

Что это Его Двинутое-На-Всю-Голову Великолепие собрался со мной делать? Раздеть? Самолично? А потом протащить меня нагишом по городу и выставить на всеобщее обозрение возле какого-то там храма?

Я же говорю — псих! Маньяк! Больной извращенец!

Теперь понимаю, почему сёстры Фьярры начинали испуганно блеять при одном лишь упоминании его имени. Да и в побеге самой Фьярры нет ничего удивительного.

Я бы тоже, если б могла, отказалась от этого ненормального «счастья». Увы, крёстной-феи, обладающей магическим даром, способной вытряхнуть моё сознание из тела алианы, у меня не было.

В комнате под номером девять дежурила Мабли, больше смахивающая на призрак самой себя. Точно неупокоенная душа, металась она по спальне. От каминов, в которых ярилось пламя, как сейчас ярилась моя душа, неслась к кровати, чтобы расправить разложенное на ней платье, на подоле которого и так уже не виднелось ни одной складочки. Потом снова подбегала к окну, заламывала руки, вглядываясь в окутанные сумерками сады Ледяного Лога, просвечивавшие сквозь исполосованные дождём витражи, и всё что-то неразборчиво шептала. Лицо бледное, словно белковой маской обмазалась; глаза, наоборот, красные.

Кажется, меня уже заочно оплакивали.

— Ах, Ваша Утончённость, словами не передать, как сильно я за вас испугалась! — Поглощённая своими переживаниями, Мабли не сразу меня заметила. А когда заметила, кинулась ко мне, возбуждённо частя: — Все алианы вернулись ещё час назад! Я как узнала, что вас повели на дополнительное испытание, чуть с ума не сошла! Думала уже с эссель Блодейной связываться.

— Боже упаси! — перекрестилась я и принялась успокаивать впечатлительную нашу: — Со мной всё в порядке. Правда. По настоянию Его Великолепия меня отконвоировали к лекарю, пить настойку гуантильи. — Надо же! С первой попытки произнесла мудрёное слово. Ассимиляция идёт полным ходом. — Сказали, чтобы ты пока приглядела за мной. На случай, если мне станет плохо.

Хотя хуже, чем сейчас, будет навряд ли. За минувший день не раз ловила себя на мысли, а не покончить ли с этой трагикомедией. Как говорится, сбросить с плеч непосильный груз лжи, признавшись во всём Герхильду. Пусть бы сам разбирался с мошенницей, нагло подсунувшей ему фальшивую невесту.

Но после нашего «задушевного» общения в лаборатории эррола Хордиса, после низких угроз, адресованных беззащитной мне (мерзавец! Имеет власть и без зазрения совести ею пользуется!), желание откровенничать с Его Подлостью мгновенно улетучилось.

Мало ли, вдруг решит наказать меня с Блодейной за компанию. Каким-нибудь изощрённым способом, вроде прилюдного раздевания. Тело, конечно, не моё, дано мне во временное пользование, но светить им перед всеми жителями Хрустального города что-то не хочется.

Кое-как взяв себя в руки, решила, что отныне буду стараться держаться от этого отмороженного упыря подальше.

И так уже его стараниями чувствую себя обескровленной.

Мабли облегчённо выдохнула:

— А, ну если гуантилья, то ничего страшного. Я, конечно, с вами посижу. Но уже заранее знаю, что всё будет хорошо. Желаете пообедать?

Желаю устроить себе лоботомию, чтобы забыть обо всём, что случилось со мной этим кошмарным утром.

 Смахнув с кровати нарядное, с серебряными аппликациями платье, без сил рухнула на перину, обняла подушку, намереваясь в ближайшие часы с ней не расставаться.

— Как повёл себя Хадааантис? Его Великолепие что-то заподозрил? Вас потому отправили к лекарю? Я слышала, одну алиану признали нечистой! — захлёбывалась словами служанка.

— Потом, всё потом, — устало зевнула я и, уже погружаясь в сладостную долгожданную дрёму, шёпотом приказала: — Разбудишь к ужину.

— Отдыхайте, Ваша Утончённость, — прекратила донимать вопросами Мабли. Заботливо накинула на меня край покрывала и опустила тяжёлый полог, впитавший в себя золотые отблески пламени.