Точно жертвенный ягнёнок, тряслась во время обряда — проверки на сочетаемость. Вздрагивала, когда Скальде её касался. Ёжилась под его взглядом. И едва не разрыдалась, когда сущность её откликнулась на силу императорского рода. В тот самый миг тонкие кисти, хрупкую шейку и плечи алианы овила серебряная вязь магического узора.

Прибыв в Лунную долину во второй раз, чтобы уже официально обручиться с княжеской дочерью, тальден увидел всю ту же трепещущую перед ним девочку. Даже привязка не притупляла страх.

Уже тогда он решил для себя, что в любом случае не выберет её в жёны. Скальде нужна была не просто ари, способная разделить с ним силу. Ему нужна была алиана, достойная императорской короны.

Дрожащий от страха ребёнок… Сумеречная империя заслуживает лучшей правительницы.

И вот этого ребёнка словно подменили. Бесследно исчез ягнёнок, непонятно куда подевалась кроткая овечка. Если раньше девчонка боялась этого союза, то теперь роль невесты её не пугала, а, скорее, злила. Да и сам жених, похоже, вызывал далеко не самые тёплые чувства. Не благоговейный трепет, а раздражение.

Что ж, в этом с эсселин Сольвер они были схожи. Его бесила её непокорность, а тратить время на укрощение строптивой Скальде не собирался.

Тальден даже не понял, как оказался на пороге лекарской лаборатории. Хордису он доверял, как самому себе, и мог положиться на его мнение. И тем не менее зачем-то пришёл к нему сам.

Чтобы увидеть, как девчонка артачится, не желая принимать зелье. Поведение алианы окончательно вывело мага из себя. Её промедление, её сомнения только утвердили его в правильности сделанных выводов.

— Что-то не так, эсселин Сольвер? — насилу погасив гнев, спросил с напускной невозмутимостью.

— Боюсь отравиться, — последовал обескураживающий ответ.

Рванулся к ней, желая не то наказать за обман, не то заставить признаться. А скорее, и то, и другое.

Но алиана не торопилась каяться. И пугаться тоже, видно, больше не думала. Вместо того чтобы объясниться и молить о прощении, пошла в наступление. Заявила не краснея, что влюблена в другого и совершенно не считает это зазорным.  

— Влечение, знаете ли, когда оно появляется, сильнее всех доводов рассудка.

Другая на её месте сгорела бы со стыда, ляпнув подобное. Опустив взгляд, поспешила бы исчезнуть с глаз долой. Впрочем, другой бы и в голову не пришло вести себя столь вызывающе.

Первое, что прививают алианам с детства, — это покорность и почтение к мужчине.

Вместо того чтобы смутиться, как смутилась бы любая нормальная девушка, Сольвер гордо задрала подбородок. В чистых небесно-голубых глазах сверкнули молнии, вроде тех, что утром взрывались над озером. Фьярра смотрела на него, не отводя взгляда. Даже Далива себе такого не позволяла. И та терялась, тушевалась в его присутствии.

А эта каждым словом, каждым взглядом как будто вызов ему бросала.

«Интересно, какие отношения её связывали или связывают с тем мальчишкой, кем бы он ни был?» — мелькнула непрошенная мысль. А с ней и желание найти паренька, и тогда…

Что тогда? Теперь уже Скальде злился на самого себя.

Наверное, Фьярра вылетела бы из замка тем же вечером, если бы вдруг не выпила зелье.

Странная, какая-то нелогичная девчонка. То боялась отравиться, а то вдруг залпом его проглотила.

Неужели всё-таки невинна?

Так или иначе следовало, чтобы кто-нибудь находился с ней. На случай, если всё же соврала. Если Сольвер не девственница, нужно будет, чтобы вовремя послали за лекарем. Следующие несколько часов станут для неё испытанием, и только Хордис сможет немного облегчить её страдания.

На просьбу держать при себе служанку алиана отреагировала… весьма необычным способом, дерзко предложив:

— Почему бы вам самому не остаться со мной и не удостовериться в моей невинности лично?

На ум Скальде приходила только одна возможная проверка. Странно было слышать столь двусмысленное заявление от юной девушки. Ещё почти ребёнка.

Впрочем, теперь уже Фьярра не казалась ему ребёнком.

Была бы здесь эссель Тьюлин, уже давно бы валялась в обмороке.

А он… Вдруг почувствовал, что теряет самообладание, которое не изменяло ему никогда, ни при каких обстоятельствах. Даже в общении с Игрэйтом. А тот был мастер вытрясать из кузена душу.

Схватив девчонку в охапку, притянул к себе и процедил в побледневшее личико, на котором алым пламенем румянца полыхало негодование:

— Если выяснится, что ты обманула змея, а значит, меня, если узнаю, что лжёшь мне… Я сам тебя раздену и потащу к городскому храму. А потом оставлю там без охраны.

Тальден уже скучал по тем временам, когда Сольвер боялась его и строила из себя немую безответную жертву.