Одним движением он отрывает испорченную ткань от моих бедер, оставляя мою горячую, влажную киску открытой прохладному воздуху.

— Маленькая лгунья. — Он наклоняется над моей спиной, махая трусиками перед моим лицом. — Посмотри, как промокли твои трусики. И ты хочешь, чтобы я поверил, что ты не хочешь этого?

Я вздрагиваю, когда он засовывает трусики мне под нос, и мой собственный запах наполняет мои ноздри, кружа голову. Я никогда в жизни не была так возбуждена. Это безумие — чем больше я борюсь, тем больше мое тело кричит о нем, поэтому я продолжаю бороться. Я — бушующий огонь, горящий от потребности, но пинаться бессмысленно. Он — гребаная кирпичная стена, а я — просто лист, пойманный в бурю.

Он усмехается, когда его рука опускается на мою задницу и медленно скользит вниз к моей киске. Немедленно я сжимаю ноги, но он снова просто усмехается, меняя позу позади меня так, что его левое колено силой проникает между моих бедер, раздвигая их, будто это ничего не стоит. Мое дыхание перехватывает, и я не могу не почувствовать, прилив уязвимости, смешанный с возбуждением.

Острая боль нарастает в моих плечах, мои руки чертовски напряжены от того, что так долго были в наручниках за спиной. Дискомфорт только делает меня более отчаянной, более раздраженной, и я скрежещу зубами, когда с силой толкаю его в последней попытке притвориться, что у меня есть контроль. Но затем его рука скользит по моей влажности, и каждый атом сопротивления испаряется. Его палец скользит в меня с легкостью, и клянусь, я вижу галактику за своими глазами. Святое дерьмо. Мое тело предает меня — мой стон густой и горловой, и моя киска сжимает его палец, приветствуя вторжение с неоспоримым голодом.

— Блядь, — рычит он, вытаскивая палец так же быстро, оставляя меня комком потребности. Я всхлипываю, мои бедра преследуют его руку, прежде чем я успеваю остановить себя. — Вот так, красавица. Покажи мне, как сильно ты хочешь меня.

— Пошел ты. — Шиплю я, сжимая кулаки вместе, когда извиваюсь на полу, отчаянно желая потереться бедрами друг о друга. Блядь, блядь, блядь, мне так нужно кончить. Его глаза блестят под маской, полные больного удовлетворения, когда он смотрит, как я извиваюсь, не торопясь расстегивать штаны. Мой пульс учащается, ожидание почти невыносимо. Да побыстрее же. Каждая секунда тянется, делая боль между ног еще сильнее. Я больше не могу. Просто сделай это уже.

Когда он достает свой огромный член, я не могу ничего поделать — у меня текут слюнки, и я смотрю, завороженная, как он дрочит себе, сжимая опухшую, злобно-красную головку. Мне стоит невероятных усилий не всхлипнуть. Затем его рука снова скользит между моих ног, и мой мозг замыкает. Он катает мой клитор между пальцами, и я бессильна остановить стон, который вырывается, когда удовольствие обрушивается на меня, оставляя меня задыхающейся, полностью в его власти.

— Вот так, стони для меня. Ты хочешь этого, ты, маленькая шлюха. Такие девочки, как ты, всегда хотят этого, но ведут себя так, будто они слишком хороши для этого. Будто ты слишком хороша для меня. Так что я просто должен взять тебя для себя. Доказать, какая ты шлюха.

Его слова возносят мое удовольствие еще выше. Но как раз когда я начинаю упиваться им, его рука исчезает, замененная его членом, который скользит по моим мокрым складкам. Я стону его имя, чувствуя себя невероятно возбужденной, зная, что нахожусь на грани чего-то взрывного.

— Вот так, стони мое имя, будто ты принадлежишь мне. Потому что ты моя. Ты моя, моя. — Он вколачивает каждое слово толчком, и блядь, блядь, блядь, это слишком много. Я кричу, когда головокружительный поток удовольствия нарастает во мне. Он достигает крещендо, и я кончаю так сильно, что моя киска выталкивает его член.

— Гребаный ад, — ругается он, когда заставляет себя вернуться в мою тугую вагину, трахая меня прямо через мой оргазм. — Ты такая чертовски тугая. Ты выдоишь из меня каждую каплю спермы. Но не сейчас. Нет. Я не закончил с тобой. — Он стонет последнюю часть и шлепает меня по заднице, будто наказывая за мое собственное удовольствие.

Боль смешивается с его толчками, разжигая мое возбуждение еще выше. Прежде чем мой первый оргазм заканчивается, другой врезается в меня, сильный и быстрый, за которым следует третий. Мое тело трепещет вокруг него, все мое существо сосредоточено ни на чем, кроме удовольствия и еще больше удовольствия.

Его толчки становятся быстрее, сильнее, его ритм больше не размеренный, а бешеный.

Слова срываются с моих губ, но я не уверена, что говорю. Я потеряна, полностью в бреду от удовольствия, пока он не задирает мои бедра выше, и мое тело не становится похожим на тряпичную куклу. Его пальцы снова находят мой клитор, катают и тянут, и каким-то невероятным образом — Боже, я не знаю как — я кончаю снова, крича его имя так громко, что на мгновение теряю дыхание.