Набор из красных трусиков и золотых кружевных бюстгальтеров, все с звездными узелками — вроде ленточного узла поперек того места, где были бы мои соски — и зеленых подвязок. Три пары одинакового белья и записка:

Начни носить это с завтрашнего дня. Убедись, что они всегда на тебе. Я хочу развернуть это тугое маленькое тело, когда доберусь до тебя.

Двойное пламя согревает мои щеки, когда я перебираю пальцами сексуальное белье. Затем я закрываю коробку и кладу ее на пассажирское сиденье. С дрожащим выдохом я завожу машину, разум мечется.

Что бы ни случилось дальше, ясно одно — Рафаэль способен перевернуть мой мир вверх дном всего несколькими словами. И я бессильна сопротивляться.

Глава 8

РАФАЭЛЬ

Я смотрю, как задние огни Эмилии исчезают вдалеке, со смесью удовлетворения и тревоги, бурлящей в моем животе. Как только она скрывается из виду, я достаю телефон из кармана и набираю номер. Пришло время получить гребаные ответы.

— Поздно, Рафаэль. — Лэндон, один из лучших хакеров у меня на содержании, ворчит в динамик. — Ты вообще когда-нибудь спишь?

Я фыркаю. — Буду спать, когда умру. Кроме того, сейчас только 9 вечера, ночь еще не наступила, и у нас есть работа.

— Дай угадаю. Эмилия Росси?

— Бинго. Мне нужно, чтобы ты продолжал копать под нее.

С его стороны наступает короткая пауза, затем: — Разве ты не нашел ее? Я уверен, она прилетела в город на прошлой неделе; клянусь, я отправлял тебе…

— Да, да, я нашел ее. — Перебиваю я его. — Но кое-что не сходится. Мне нужно, чтобы ты копнул глубже, чем она занималась последние пять лет.

Моя челюсть сжимается, когда я прокручиваю в голове нашу встречу. То, как она легко выхватила свой пистолет — это было слишком быстро, слишком гладко. Слишком натренированно. Где, черт возьми, она научилась так обращаться с оружием?

Лэндон тяжело вздыхает. — Ладно, ладно. Посмотрю, что смогу сделать, и вернусь к тебе на следующей неделе.

— Нет. Это слишком долго. У тебя есть время до конца этой недели.

— Но…

— Я не плачу тебе за то, чтобы ты выбирал живописные маршруты, Лэндон. Мне нужны результаты.

Я заканчиваю звонок, прежде чем он успевает возразить, и направляюсь к задней части супермаркета, где находится комната охраны.

Мой разум бешено работает, пока я иду. Части не складываются, и это сводит меня с ума. Годами я не мог найти о ней ни хрена, как бы глубоко ни копал. Затем внезапно ее записи появляются из ниоткуда, будто просто сидели там и ждали меня, и они такие чистые. Слишком чистые. Не-а, что-то не так.

Я качаю головой, все еще обдумывая, когда вхожу в комнату охраны. Одно быстрое движение — и все записи за последний час стерты. Я не позволю какому-то любопытному и ретивому сотруднику увидеть мой интимный момент с Эмилией. Никто не увидит, как она рассыпается, кроме меня. Довольный, я поправляю пиджак, убеждаясь, что выгляжу безупречно, прежде чем выйти.

Заперев супермаркет и включив сигнализацию, я обхожу здание к частной парковке, где припаркована моя машина.

Когда я сажусь, мой телефон вибрирует от сообщения.

Майкл

Кажется, я кое-что нашел о нашем похитителе.

Это привлекает мое полное внимание. Немедленно я набираю его номер, подключая телефон к динамику автомобиля, пока завожу двигатель. Он отвечает на третьем гудке.

— Господи, Рафаэль. Ты когда-нибудь слышал об ответах по SMS? — жалуется он. — Я жонглирую несколькими проектами. Не могу позволить себе отвлечение.

— Да, да. Выкладывай. Расскажи, что ты нашел.

— Это не первый заезд этого ублюдка. — Его голос смешивается с привычным щелканьем его пальцев по клавиатуре. — Шесть лет назад маленьких детей похищали прямо на улице, действуя точно так же, как наш преступник. Дела были заметены под ковер — почти никакого освещения в СМИ, потому что это было примерно в то же время, когда убили детектива Росси. Затем случился пожар на складе, и... смерть твоего отца... — Он делает паузу, чтобы прочистить горло, — я имею в виду Альфонсо.

Моя хватка на руле усиливается. Я слишком хорошо помню то время. СМИ были в истерике из-за смерти отца Эмилии. Все знали, что за этим стоит мой отец, но у сукина сына было в кармане полгорода. Копы, политики, судьи — кто угодно, он владел ими. Но неделю спустя мой дорогой старый папа... умер, и у стервятников был праздник, пытаясь сложить кусочки, чтобы понять, кто убрал большого, плохого Дона.

Неудивительно, что несколько пропавших детей не попали в заголовки.

Мой большой палец барабанит по рулю, пока шестеренки в моей голове начинают вращаться. Тот же самый парень или подражатель, пытающийся испытать удачу? Кто-то, кто подумал, что раз та же херня осталась незамеченной шесть лет назад, так почему бы не сделать это снова? Не-а. Это ощущается слишком продуманным, слишком намеренным. — Это тот же больной ублюдок, да?