Воспоминание пробуждает что-то более глубокое, и я достаю из кармана телефон, чтобы написать Лэндону, напоминая ему, что всё ещё жду. Он не торопится с ответом. Настойчивое, грызущее чувство терзает мои внутренности. Это больше, чем любопытство — это инстинкт, первобытная потребность узнать, где была Эмилия, чем она занималась в годы нашей разлуки. Незнание сводит меня с ума.

Громкий роботизированный грохот доносится из телевизора, где игра всё ещё в самом разгаре, и я поднимаю взгляд, удивлённый тем, что не слышу красочных комментариев Эмилии. Её персонажа убили несколькими уровнями ранее, но она с энтузиазмом подбадривала Майкла, одновременно осыпая оскорблениями Ромеро и Максимо за то, что они объединились, чтобы убить её персонажа. Это был непрекращающийся хаос.

Но теперь... тишина.

В моей груди происходит странное расширяющееся чувство, когда я замечаю её, крепко спящую на диване. Её ноги поджаты, голова покоится на подушке, каштановые волосы падают на щёку. Умиротворённая. Это такой контраст с тем, какой громкой она была всего мгновение назад. Боже, она прекрасна, когда спит. Я убираю телефон в карман и, сам того не замечая, уже на ногах, притянутый к ней, как мотылёк на пламя.

Ребята ставят игру на паузу и смотрят, как я приближаюсь к ней. — Что ты делаешь, Рафаэль? — спрашивает Максимо.

— Тш-ш-ш, — шикаю я на него, осторожно просовывая руки ей под спину и под ноги, поднимая её тёплое тело на руки. Она сонно бормочет что-то, а затем делает эту вещь — эту крошечную вещь — которая просто разрывает меня на части. Она сворачивается клубочком глубже у моей груди, утыкаясь лицом в мою шею, и моё сердце, кажется, пытается вырваться из груди. Чёрт. Эта женщина. Тревожно, насколько она близко, но в то же время это правильно. Это правильно. Она правильно ощущается в моих руках, со мной.

Ромеро прочищает горло. — Нам нужно поговорить о том, зачем мы здесь. Майкл кое-что нашёл по делу.

Я коротко киваю. — Дайте мне минуту. — Мой голос спокоен, но мысли лихорадочны. Слава богу, у них хватило ума молчать в её присутствии. То, что мы обнаружили… она ни за что не должна узнать об этом. Жестокие убийства. Те бедные девушки. Это сломило бы её, и я хочу оградить её от этого так долго, как смогу.

С моей женщиной на руках я направляюсь в свою спальню и на мгновение просто замираю, впитывая значимость этого момента. Ни одна другая женщина никогда не переступала этот порог. Это моё пространство; мой личный мир. Женщин, с которыми я сплю, я вожу в другие места — но вот она здесь. Там, где ей и место.

Я опускаю её на свою кровать размера «king-size», стараясь не разбудить. Она хнычет, переворачиваясь, но затем снова поворачивается ко мне лицом, глаза распахиваются. О, чёрт. Я замираю, одеяло скомкано в моих руках, не зная, что делать дальше. Медленно я начинаю натягивать его на неё, надеясь, что она снова провалится в сон и я смогу улизнуть. Но нет — когда я встаю на ноги, её рука хватает меня за запястье.

— Рафаэль. Не уходи. — Её голос тяжелый от сна, но в нём слышна потребность, которая цепляет меня.

Чёрт возьми. В тот момент я клянусь, она могла бы попросить меня достать для неё солнце, и я был бы уже на полпути к выходу, чтобы пойти за ним, даже если бы это означало, что весь мир погрузится в вечную тьму.

Вместо этого я переплетаю наши пальцы. — Подвинься.

Она подвигается, и вот я уже лежу рядом с ней, пытаясь игнорировать напряжение, сворачивающееся в моих внутренностях, когда она обвивается вокруг меня, как лиана — её бедро поверх моих ног, руки поперёк торса, голова на моей груди.

Мой позвоночник становится жёстким, каждая мышца замирает, словно по команде. Фантомные иголки бегают по моей коже, это знакомое ползучее ощущение, с которым я боролся годами. Дыши. Я вдыхаю носом, пульс ревёт в ушах, пока я борюсь с инстинктом столкнуть её с себя. Это Эмилия. Это другое. Я зажмуриваю глаза, готовясь к натиску паники, которая всегда следует за этим.

Но она не приходит.

Прямо как в машине ранее, её прикосновение не отправляет меня в спираль в то тёмное место. И медленно, медленно иголки, бегающие по моей коже, исчезают, уступая место теплу её твёрдого веса на мне.

Какого чёрта?

Мои губы приоткрываются, и глаза распахиваются в неверии. Я смотрю на неё, но она снова спит. Моё сердце колотится, но не от паники — на этот раз это нечто совсем другое. Я списал тот случай в машине на то, что был слишком сосредоточен на вождении, поэтому у моего тела не было возможности отреагировать на её прикосновение. Но теперь? Вот она снова прикасается ко мне, и я не теряю рассудок. Это не было единичным случаем.

Я никогда не мог выдержать чьего-либо прикосновения после того, что случилось шесть лет назад с моим отцом — после того, как мы с парнями сожгли дотла его склад за то, что его люди сделали с Эмилией. С тех пор простое прикосновение способно отбросить меня назад в тот адский момент, и это постоянная битва — удерживать себя от нападения на любого, кто осмеливается подойти слишком близко.