Клянусь Праотцом и Праматерью, ее строптивость не должна была казаться такой притягательной. Одурманенный инстинктами мозг зацепился за мысль: каково это — если она вонзит свои маленькие клыки в его кожу? Если ее когти прочертят полосы по его спине? Какой бы крошечной она ни была, он не сомневался — она оставит на нем неизгладимый след.

Темная и опасная, как цветы белладонны.

Валлек с трудом вернул себе самообладание и отпустил ее. Если он набросится на нее сейчас, она будет драться. А ему, хоть он и ценил активность в постели, требовалось еще и желание. Гордость твердила, что он сможет ее убедить, но разум понимал: в первые часы их связь слишком хрупка.

На него смотрела разъяренная кошка, и он не хотел, чтобы она выцарапала ему глаза.

Отступив, но не поворачиваясь к ней спиной, Валлек примирительно ухмыльнулся:

— Посмотрим. Я в купальни. Если хочешь — присоединяйся.

Она не удостоила его ответом, лишь скрестила руки на груди, под своей впечатляющей грудью. По меркам фэйри или людей она была небольшой, но в сравнении с орчихами — даже леди Сильвией — выглядела внушительно. Его взгляд тут же упал на соблазнительные изгибы, которые подчеркнули ее предплечья.

Она оскорбленно фыркнула и опустила руки.

Валлек сжалился над ней и ушел в ванную, уже предвкушая расслабляющее тепло воды. Конечно, он предпочел бы, чтобы она пошла с ним — при условии, что не попытается его утопить.

Впрочем, спускаясь по ступеням, он утешал себя тем, что сможет хотя бы помечтать о ней. О своей паре. С ее маленькими клыками и острым языком.



Он вернулся из купальни распаренным, в одних льняных штанах. В кабинете его ждали два подноса с едой. С одного уже была снята фарфоровая крышка: половина порции пряных перепелов, обжаренных кабачков и запеченных абрикосов исчезла.

Валлек сел на свое место и придвинул тарелку. Под крышкой была полная порция, за исключением абрикосов — все, кроме одного, были съедены.

— Маленькая чертовка, — подумал он с нежностью.

Приступив к еде, он кожей чувствовал ее взгляд. Снова устроившись у окна, она старательно делала вид, что игнорирует его, но оба знали правду.

— Присоединяйся, — сказал он, отрезая кусок перепела.

— Я уже поела.

— Едва ли. Тут целый пир.

— Мне нужно меньше, чем тебе.

Что ж, возможно. Она была хрупкой, макушкой едва доставала ему до середины груди. Если он задумывался о том, насколько она мала по сравнению с ним, у него начинал выступать нервный пот.

Такая кроха… с ней придется быть предельно осторожным.

А начать стоило с того, чтобы она была сыта.

— Могла бы просто посидеть со мной. Составить компанию.

— Могла бы, — ответила она. Но не стала.

Валлек подавил вздох, прожевывая кабачок. Он открыто разглядывал свою фэйри. Мышцы расслабились после ванны, события дня давили на плечи. Спарринги могли подождать до утра. Он понимал, что склонить ее к более плотским утехам сейчас не получится, но надеялся хотя бы на вежливый разговор.

— Откуда ты родом? — спросил он непринужденно. «Смотри, фэйри, это вопрос, а не требование».

— С севера.

Очевидно. Она прибилась к их лагерю годы назад в северном Григенсе.

— Сколько тебе лет?

— Пятьдесят пять.

Валлек едва не подавился перепелом. Он уставился на нее в изумлении. Ее плохо скрываемое злорадство при виде его шока не стало сюрпризом.

Он плохо разбирался в возрасте людей, но дал бы ей от силы половину этого, а то и меньше. Уж точно не больше его тридцати восьми. Впрочем, фэйри жили долго. Мало кто знал, насколько.

Продолжая трапезу, он спросил: — Где ты выросла?

— У моря.

Значит, не в глубине Эйрии или Пирроса. Северо-западное побережье номинально принадлежало человеческому королевству Эйрия, хотя там было куда безлюднее, чем на плодородных холмах центральных земель. Рыбацкая деревня?

— Кто был твоим отцом?

— Фэйри.

— А мать?

— Человек.

— Понятно. Значит, наши дети будут на четверть фэйри и на четверть людьми.

В горле Равенны раздался сдавленный звук. Валлек поднял глаза и увидел ее округлившиеся глаза.

— Мы не будем обсуждать детей! — прохрипела она.

— Хорошо. Тогда выбери тему сама, скала. А то я один тащу этот разговор.

Она скрестила руки и нахмурилась, поняв, как легко попалась в ловушку.

— Тогда давай обсудим мое заточение, — выплюнула она.

Валлек пожал плечами и придвинул ее тарелку, чтобы доесть остатки. Глупо переводить еду. Хотя в его жилах текла благородная кровь, их род был из мелких паладинов Балмирры. У него с сестрами было счастливое детство, они ни в чем не нуждались, пока к власти не пришел Мордис. Тот потребовал, чтобы все сыновья паладинов обучались как воины. Валлек провел юность в суровых лагерях Мордиса, где мальчишки дрались за еду и спали на грязной соломе.

«Чтобы сделать их крепкими», — говорил Мордис. «Чтобы сломать их», — думал Валлек.