Он склонил голову ниже. Одна из многочисленных косиц его гривы упала ей на грудь. Бусина на конце блеснула на коже, и рокот в груди Валлека стал глубже. Он хотел, чтобы она пахла им. Сейчас же. Но сначала — имя.

— Имя. Пожалуйста.

Это не было мольбой, Валлек был слишком горд для этого. Но он мог быть мягким, если это помогало получить желаемое.

Ее челюсти сжались в невидимой борьбе, прежде чем она неохотно выдавила:

— Равенна.

Мир вокруг него совершил кувырок. Все инстинкты и желания сфокусировались на ней одной. Это было мучительное перерождение: все планы и мечты рассыпались в прах и за считанные секунды сложились заново. Душа протестовала против такой резкой перемены, но инстинкты победили. Пока связь не будет закреплена, для него не существует никого, кроме нее. Равенна.

Опустив голову еще ниже, он коснулся ее носа кончиком своего. Орки предпочитали ласкаться так, ведь клыки мешали поцелуям, но чем ближе он был к ней, тем соблазнительнее казался этот розовый рот. Особенно когда она так величественно хмурилась.

— Равенна, — выдохнул он. — Моя пара.

7

Равенне требовалась новая стратегия. Такая, чтобы выбраться из-под мурлычущего орка, нависшего над ней. Его зрачки расширились, а выражение лица было настолько голодным, что он мог проглотить ее целиком.

Ее предательское тело было не против. О, нет. Если бы она не держала руки прижатыми к груди, то могла бы просто позволить ногам распахнуться в знак приветствия.

Чего делать было нельзя.

Ее разум еще не до конца осознал водоворот событий последних десяти минут, но она понимала достаточно: ситуация приняла опасный оборот, и ей нужно убраться от него. Прежде чем она совершит что-то необратимое, например, ляжет с ним в постель.

Конечно, рациональная часть разума с планами мести и волей к выживанию проигрывала битву натиску похоти. Инстинкт терзал ее, проходя сквозь внутренности и фокусируясь пульсирующей болью между бедрами.

Как ни ужасно и шокирующе это было, азаи смотрел на ее истинное лицо и мурлыкал. Одного взгляда хватило, чтобы он узнал ее и уложил в кровать. Это было до неприличия лестно — и отвлекало.

Тонкие перепонки сложенных крыльев начали подрагивать. Равенна судорожно вздохнула, пытаясь успокоиться: крылья вибрировали и гудели только для азаи. Говорили, что эта гармония — манящий зов для пары, искушение, перед которым нельзя устоять.

— Не гуди для него, будет только хуже, — приструнила она себя.

— Не гудеть для кого? — подозрительно спросил Оберон. — Что происходит?

— У нас проблемы…

Через связь единорог прислал самый долгий и драматичный вздох в истории.

— Опять?

Времени на объяснения не было: красавец-орк наклонился, чтобы коснуться носом ее носа. Равенна и раньше видела, как ласкаются орки, и знала, что это знак привязанности. То, как он заявлял права, было нежно — легкое смешение их запахов. В горле Равенны почти созрел стон удовольствия.

Как ни любезен был этот жест, глаза хищника не отрывались от нее. Он обжигал интенсивностью взгляда, а его рокот был почти яростным — так сильно он сотрясал их обоих.

— Зачем ты пряталась? — спросил он мягко. Голос его звучал тем вкрадчивым шепотом, что создан для ночей при свечах и теплого изнеможения после близости.

Равенна провела языком по нижней губе; он проследил за этим движением от одного уголка рта до другого.

— Ради безопасности, не более того, — солгала она.

— Думаешь, я не смогу тебя защитить? — Это была ловушка. Рука его скользнула с подбородка на шею, обхватив ее собственническим жестом. Между ног у Равенны снова болезненно пульсировало. — Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне.

— Я этого не говорила, — осторожно произнесла она. Каким бы великолепным он ни был сейчас, она понимала, что это не тот Валлек, которого она знала. Это был кто-то другой, куда более опасный. Кто-то, из-под кого ей нужно выбраться. — Это должно было уберечь меня от всех. Особенно от тебя.

На его шее дернулась жилка, и в глазах промелькнула искра ясности.

— Ты знала?

Не дожидаясь ответа, он снова склонился к ней. Жар его дыхания обжигал губы, а кончики клыков дразнили щеки.

— Ты хотела мне отказать?

Снова увлажнив губы, она ответила:

— У меня были причины.

Валлек издал утробный звук, в котором было меньше удовольствия, чем в настоящем мурлыканье.

— Теперь это неважно. Я нашел тебя, скала. А своего я не отдаю.

Это прозвучало как угроза, и все же тело Равенны затрепетало. Другие могли бы возмутиться такой властности, но все изломанное внутри нее лишь желало прижаться ближе. Быть одержимостью, центром мира, парой такого мужчины…

— Может, еще отдашь, — прошептала она. — Такая пара принесет тебе только горе.

Одна из его тяжелых бровей изогнулась.

— Это одно из твоих видений?

— Нет. Но предсказание, тем не менее.