— Нет, мой король. Похоже, она выбирается наружу каждые несколько дней.

— И что же она говорит о своих прогулках?

Губы Ульриха искривились в презрительной усмешке. Это выражение лица встревожило Валлека: обычно его заместитель был сдержан и деловит, и такая неприкрытая злоба пугала.

— Ничего путного, разумеется. Она скользкая, никогда не дает прямого ответа.

Валлек неопределенно хмыкнул. Это не было сюрпризом — он знал, как мало Ульрих симпатизирует прорицательнице. По какой-то причине эти двое органически не переваривали друг друга. Валлек не требовал, чтобы его союзники любили друг друга, но они должны были работать на общую цель. Если вражда начинала мешать делу, это становилось его проблемой.

Внимательно изучив друга, он спросил:

— В чем именно ты ее подозреваешь?

Лицо Ульриха застыло.

— Пока не знаю, мой король. Но я ей не доверяю. — Выпрямившись, он серьезно встретил взгляд Валлека. — Я прошу вашего разрешения допросить ее более пристрастно и снова разослать запросы нашим людям в приграничных деревнях.

Первым порывом было отказать. Протест рвался наружу гораздо яростнее, чем того требовала ситуация. Логика Ульриха была безупречна: это Валлек проявил беспечность. Любой другой на его месте потребовал бы тщательной проверки биографии прежде, чем подпускать человека так близко.

Нельзя сказать, что Ульрих не пытался ее проверить. Пытался — и не нашел ничего. Подозрительное «ничего».

Эйдис тоже пыталась выведать все, что могла, о человеческой провидице, и продвинулась не дальше. Впрочем, она не разделяла подозрений командующего.

— Она мне нравится, — сказала она как-то. — Если бы она хотела тебе навредить, мы бы уже об этом узнали.

Так что Валлек расслабился, предпочитая видеть в прорицательнице просто добрую женщину на службе. Она ему нравилась. В этом и был корень проблемы. Но, как он уже должен был усвоить, симпатия не может стоять выше осторожности, когда речь идет о короле.

— Ты действительно считаешь, что она представляет угрозу?

Почувствовав тень сомнения там, где раньше была стена, Ульрих подался вперед, в глазах его вспыхнул фанатичный блеск.

— Я не могу утверждать, что она враг, но она слишком многое скрывает. Мы обязаны знать, не несет ли ее прошлое опасность для вас.

Валлек снова хотел сказать «нет». Потребовать оставить ее в покое. И все же прошлая ночь не выходила у него из головы. «Нет, я не вижу вашей невесты».

Как она могла не видеть? Или почему решила не смотреть? Зверь внутри не давал ему поверить, что он обречен делить трон и ложе лишь с пустотой. Роль королевы была мощнейшим политическим инструментом, и он не мог позволить себе им разбрасываться.

Так почему же она «не видит»?

— Хорошо, ты можешь задать ей вопросы и продолжить расследование, — произнес он. — Но делай это незаметно и с должным уважением.

Он возненавидел эти слова в ту же секунду, как они сорвались с языка, даже смягченные требованием вежливости. Еще больше он возненавидел торжествующую ухмылку на лице Ульриха. Валлеку захотелось стереть ее точным ударом кулака.

Схватив кубок, он осушил его одним глотком. Ему нужна была его великолепная постель и долгий сон, раз уж у него возникло желание ударить старейшего друга из-за такого пустяка.

Но даже вино и уход Ульриха не принесли облегчения. Сомнения и зверь внутри не давали покоя: чувство вины уже зудело под кожей. Валлек мрачно осознавал, что этот зуд не пройдет, пока все не прояснится.

5

Ночь на исходе лета выдалась удушливой, даже для Равенны. Спасаясь от зноя, она настежь распахнула узкое окно, пытаясь поймать хоть слабый намек на ветерок. Лучшей стратегией оказалось лежать на койке почти неподвижно, в одной ночной сорочке, с влажной тряпкой на лице. Равенна отчаянно хотела уснуть — в такую жару ни вышивка, ни чтение не шли на ум, — но забытье не приходило.

— С табуном все в порядке? — спросила она Оберона, лишь бы отвлечься от того, как капли пота скатываются по вискам и собираются в ложбинке между грудей.

— Вполне. Снаружи куда приятнее, чем в этих затхлых каморках, которые вы, двуногие, так обожаете. Мы нашли неподалеку озеро, отмокаем в нем.

Равенна простонала от зависти:

— Звучит божественно.

Она и сама могла бы прокрасться вниз, в купальни, но после допроса Ульриха не решалась. Тем более, что король Валлек не вызывал ее на партию в талфон уже больше двух недель. И это было нормально. Вполне. Не то чтобы она скучала по нему. Совсем нет. Просто совпадение по времени настораживало.

— Лучше сидеть в комнате и не рисковать, — убеждала она себя. — Скоро король снова уедет, заберет с собой Ульриха, и все эти подозрения и вопросы о невесте улягутся сами собой.