Закусив губу, она призналась:

— Никого.

Валлек нахмурился и встал. Нет невесты? Неужели это правда? Он отошел от стола, чувствуя горечь разочарования. Привыкший к успехам, он не хотел принимать такой ответ.

— Уже поздно, — бросил он. — Можешь идти.

Прорицательница встала, по-прежнему не глядя на него. Она не убежала, но поспешно скрылась за дверью после короткого поклона.

Валлек остался стоять, раздавленный мыслью о возможном одиночестве. Огромная пустота будущего пугала его. Нет, это не может быть правдой. Может, она ошиблась? Или дар не так точен?

А что, если невесты нет, потому что вместо нее будет пара? Почему она не сказала об этом? Она никогда раньше не придиралась к словам.

Тень подозрения коснулась его сердца. Неужели она солгала? И если да, то лгала ли она раньше? Зверь внутри недовольно заворчал. Он мог бы спросить ее прямо: видит ли она его пару. Но хотел ли он знать ответ?

4

— Это было слишком внезапно, вот и все. Он никогда раньше не спрашивал о подобном. Я вообще не уверена, что у него кто-то был за последние годы, — Равенна надеялась, что если будет долго болтать о том вечере и его неловком финале, то сама поверит: все прошло не так катастрофично, как казалось.

Она, конечно, обманывала себя. В тот миг, когда вопрос сорвался с его губ, собственническая натура фэйри внутри нее яростно зашипела: Для тебя нет никого, кроме меня. Потребовалась вся воля, чтобы магия не метнулась через стол и не оплела его собственнической хваткой. Честно говоря, если бы он ее не отпустил, она бы сбежала сама.

Возможно, так даже лучше. Она сможет служить ему и идти к своим целям без этих ежевечерних игр, где она жадно коллекционировала каждое новое открытие о нем. Ей будет не хватать его компании, но она в ней не нуждалась. Как и в нем самом.

Оберон насмешливо фыркнул ей в волосы.

— Ты ревнуешь.

Равенна оторвалась от своего занятия — она плела венок из маргариток — и смерила злобным взглядом этого ржущего засранца в шкуре жеребца.

— Я не ревную.

Оберон издевательски склонил рог.

— Ох, как ты ревнуешь.

— Нет. Я просто была удивлена.

Единорог имел наглость вскинуть голову и разразиться громким лошадиным смехом. Пока он выставлял себя дураком, гарцуя и хохоча, Равенна обиженно надулась. Остальной табун с интересом наблюдал за ними, лениво выщипывая нежную траву из расщелин в скалах.

Здесь, в лиге от города, на скалистых холмах и открытых всем ветрам равнинах, могло быть опасно. С гор порой спускались снежные барсы, а по равнинам рыскали волки, но в окружении дюжины единорогов Равенне нечего было бояться. Пока что она видела лишь парочку сурков, высунувшихся из нор, да кружащего в небе орла.

Ну и этого большого тупого единорога, разумеется.

— Ума не приложу, как отец вообще ездил на тебе в бой, — пробормотала она.

— Твой отец умел уважать старших и слушать добрые советы. — Оберон копнул копытом каменистую землю. — Ты слишком упряма себе же во вред, Вороненок. Скажи ему, кто ты для него.

— Ни за что, — отрезала она. — Такой мужчина, как Валлек, захочет, чтобы все было по его указке. Он только встанет на пути моих планов.

— Кто-то должен, — проворчал он.

Равенна закатила глаза.

— Я не хочу снова об этом спорить.

— Думаю, если выбирать между камнем и твоей головой, вторая окажется тверже. — Оберон в сердцах тряхнул гривой. — Богини, избавьте меня от идиотки-подопечной.

— Я не идиотка из-за того, что хочу мести.

— Нет, ты идиотка, потому что ради нее выбрасываешь свою жизнь на помойку. Ты нашла своего азаи. Он силен и может тебя защитить. Построй с ним жизнь, забудь о мести и просто живи. Твои родители хотели бы именно этого.

Это была правда, но Равенна не собиралась доставлять ему удовольствие и признавать это. Вздохнув, она подставила свое истинное лицо летнему солнцу, наслаждаясь теплом. Ей всегда нравилось навещать Оберона и табун, даже если это сопровождалось нотациями. Вырваться из стен города, сбросить морок — это была роскошь, которую она ценила превыше всего.

— Возможно, какое-то время я не смогу приходить, — сказала она, игнорируя то, как уши Оберона недовольно прижались к голове. — Король вернулся в город, теперь за мной следят внимательнее.

В основном одна пара глаз, принадлежащая лорд-командующему. Уф. Она не знала, какая муха укусила Ульриха на ее счет, но он был полон решимости выведать все ее секреты.

— И долго ты намерена продолжать этот маскарад? — потребовал ответа Оберон.

— Столько, сколько потребуется. Все не так уж плохо.

Единорог фыркнул.

— И ты…

— Оставь дитя в покое, Оби. — Каллистикс подошла ближе и ткнулась мордой в плечо Равенны.

— Кто-то же должен вправить ей мозги, мама.

Покачав головой, Каллистикс спросила: