Ее лицо дрогнуло. Мгновение — и морок исчез. В глазах Валлека отпечатался лишь призрачный нежно-лиловый свет, и он замер от неожиданности.

— Я так и знал! — торжествующе крикнул Ульрих. — Покажи свое истинное лицо, змея!

Он снова тряхнул ее, еще сильнее сжав кулак на шее. Ноги девушки бесполезно болтались в воздухе, руки ослабли, глаза выкатились и зажмурились. И вдруг все изменилось.

Больше не было пожилой человеческой женщины с морщинками у глаз и седеющими волосами. На ее месте Ульрих держал за горло прекрасную юную деву. Кожа нежно-сиреневого цвета, волосы — иссиня-черные, блестящие. Распахнулись глаза, похожие на фиалки, сверкающие яростью. Розовые губы приоткрылись, обнажая маленькие клыки.

Эйдис тихо выругалась, а Валлек… Пара! Зверь внутри Валлека взревел во всю мощь.

Собственная ярость захлестнула его. Одним рывком он пересек комнату и отшвырнул Ульриха. Его заместитель с тяжелым стоном отлетел назад, выпустив добычу.

Валлек подхватил ее. Его ладони казались огромными на ее хрупких плечах. Легкие работали как кузнечные мехи, голова кружилась, кровь шумела в ушах. С каждым вдохом ее аромат прошивал его насквозь — ладан и ночная прохлада, жасмин и гвоздика. Сладость, пряность, женщина.

Огромные фиалковые глаза, полные ужаса, смотрели на него. Нет, так не пойдет. Ему нужно увести ее. Спрятать ото всех. Сделать только своей.

Без единого слова он подхватил ее поперек талии, закинул на плечо и, придерживая под коленями, направился к выходу. Валлек сорвал замок — руки дрожали от спешки, пока Ульрих и Эйдис пытались воззвать к его разуму.

— Мой король, она опасна!

— Валлек, постой!

Но они и их тревоги больше не имели значения. Не теперь, когда он нашел ее. Не теперь, когда она в его руках.

Сердце колотилось так, что он едва отличал этот стук от ударов ее маленьких кулачков по своей спине. Она была диким существом — брыкалась, плевалась, и ее воля к жизни восхищала его. Сильная пара. Хорошо, очень хорошо.

Он взлетел по лестнице к своим покоям, перескакивая через три ступеньки, не обращая внимания ни на гневную ношу, ни на сестру с другом, бегущих следом, ни на оторопевших слуг.

Валлек ворвался в свои покои намного раньше остальных и ударом ноги захлопнул дверь. Щелкнул замок, и зверь внутри удовлетворенно заурчал. Наедине с нашей парой.

В дверь забарабанили, и он рявкнул:

— Прочь!

Миновав приемную и центральный зал, он прошел под аркой в спальню и опустил свою разгневанную пару на огромную кровать. Она спружинила на матрасе, ее темные волосы рассыпались по шелку. При виде этой картины в груди Валлека зародилось низкое довольное рокотание. Да, это именно то место, где она должна быть.

Она сжалась, стараясь казаться меньше, но фиалковые глаза горели вызовом. Он не сомневался: подойди он слишком близко — она укусит. От этой мысли по телу прошла новая волна первобытной нужды.

Черт, он был возбужден до предела от одного ее вида и запаха. Сама мысль о том, что она вонзит свои драгоценные маленькие клыки в его руку, заставляла его терять рассудок.

Связь пар у орков почиталась священной, но была штукой тонкой. Они не верили, что пары предопределены богами, как у фейри или драконов. У орков всегда оставался выбор: узы ковались долгими ухаживаниями, временем и близостью, а не одними лишь феромонами. Все это было верно, но Валлек обнаружил себя в той редкой категории, которая была сродни чувствам фейри.

Мгновенное, испепеляющее узнавание. Ноющая потребность, какой он не знал никогда. Она не произнесла ни слова, лишь свирепо смотрела на него, сжав пухлые розовые губы, а он уже был запредельно, чудовищно доволен.

Разумеется, ему не следовало так себя чувствовать. Это осложнение, которое ему совсем не нужно. Все надежды на брак с орочьей принцессой вылетели в трубу вместе с его здравомыслием — и ему было плевать. Единственное, что он хотел знать, единственное желание, поглотившее его, было…

— Твое имя?

Ее губы сжались еще сильнее, будто она намеревалась отказать ему. О нет, так тоже не пойдет.

Нависнув над ней, он оперся на одну руку, а пальцами другой коснулся ее точеного подбородка. Его передернуло от прикосновения к ее нежной коже; пульс на изящной шее бился часто-часто.

— Я узнаю его, скала. Теперь оно мое, как и ты вся.

Ее умные глаза сузились. С этими темными волосами и проницательным взглядом она сейчас была точь-в-точь тем сметливым вороненком, которым ее называли. Она прикинула расстояние до него, затем скользнула взглядом ниже, оценивая путь к двери.

Он низко рассмеялся:

— Не советую.

Ее ноздри расширились, она искала что-то в его лице. Он не знал, что именно, но готов был отдать ей это, чего бы она ни попросила. Однако инстинкты вели его все жестче с каждым ударом сердца. Взять. Покорить. Обладать. Простые и ясные нужды. Зверь хотел ее, и ему было плевать на последствия.