Вот и все, что нам нужно было сказать друг другу. Она молчала и даже не поворачивала голову, чтобы посмотреть на меня. Я закончил завязывать шнурки и встал. Она медленно завалилась на бок и устроилась поудобнее на подушке. Может быть, она собиралась спать.

Я ушел. Украденный "Вайпер" все еще стоял на подъездной дорожке, и вокруг него не толпились копы, проверяющие номера. Мне оставалось только одно место, куда можно было поехать. Мы с термосом вернулись в супермаркет.

Я припарковал "Вайпер" в квартале от супермаркета, убедившись, что машина стоит в зоне, отмеченной пожарным гидрантом. На нее будут выписывать штрафы, пока кто-нибудь не пробьет номера. Я бросил ключи под сиденье. Даже если бы я не смог найти Аннализ, я бы не стал снова садиться за руль. Мне было не до гонок.

Я побрел к автобусной остановке, откуда звонил в общество и разговаривал с Марианой. Там никого не было. Я сел на скамейку и стал ждать.

Аннализ подъехала на своем фургоне минут через пять. Должно быть, она была где-то поблизости и следила за мной.

Она открыла водительскую дверь и села на пассажирское сиденье. Я сел за руль, поправил зеркала и сиденье, затем завел двигатель. Термос поместился в подстаканник рядом со мной.

— Где ты был? — спросила она меня.

— Заканчиваю работу.

— Расскажи мне об этом, когда мы выедем на автостраду.

— А как же Ксилла? А как же Тэлбот?

— Ксилла уехала, куда бы она ни отправилась. И мы больше не увидим Тэлбота. Он вышел.

— Вышел? — Я не смог скрыть своего удивления. — Я не понимаю. Почему он вышел? Потому что он сбежал?

— Нет, — сказала Аннализ. — Потому что ты сказал, что он бесполезен.

Я запомнил это не таким.

Мне не очень нравился Тэлбот, но я надеялся, что тот, кто его поймает, быстро его прикончит.

— Я не знаю, босс. Этому парню, наверное, не помешала бы небольшая подготовка. Черт, да он, наверное, и сам мог бы разработать программу подготовки. Он еще может пригодиться.

Она хмыкнула, как будто я сказал что-то дельное. Вот и все, что я мог сделать для Тэлбота. Может, она передаст, чтобы его не убивали. Я на это надеялся. Аннализ не сказала мне, куда ехать, поэтому я свернул на шоссе 10, ведущее на восток. Она не возражала. Может, ей было все равно. Пока мы ехали в потоке машин, я рассказал ей обо всем, что произошло после того, как она разбила витрину магазина Лино Велы. Единственное, о чем я умолчал, это о том, что нашел Книгу океанов внутри статуи, о видении, которое у меня было, и о том, что она лежала в термосе между нами. К тому времени, как я закончил, мы уже ехали на север по шоссе 15 в сторону Барстоу. Аннализа вкратце рассказала мне о своем общении с полицейскими. Они были с ней очень обходительны с того самого момента, как вытащили ее из кустов. Она сказала им, что пыталась связаться со Стивом Франсуа, чтобы убедить его сделать пожертвование в ее фонд, и в течение получаса они получили подтверждение, что она именно так и поступала со своим временем. Она дала им показания и попросила отпустить ее. Ее отпустили.

Я недоверчиво покачала головой. Даже с татуировками к ней относились как к белой женщине среднего класса. Или ей помогло одно из заклинаний, наложенных на ее тело?

— Босс, — сказала я. — Что бы ты сделала, если бы мы нашли Книгу пылинок? Или одну из других оригинальных книг с заклинаниями?

Ее ответ удивил меня. Она тяжело вздохнула.

— Это сложный вопрос. Давнее правило Общества гласит, что любой, кто найдет одну из трех оригинальных книг с заклинаниями, должен принести ее пэрам напрямую, не "читая" ее сначала. Все пэры собирались вместе и решали, что делать.

— Ты бы не хотела проверить это, прежде чем отдавать? Ты сама сталабы первичной? — Она ответила не сразу. — Босс?

— Ты чертовски прав. Я хочу сам закончить дело в Хаммер-Бэй. Я хочу... Мы проигрываем в этой борьбе, Рэй, потому что с каждым годом теряем сосредоточенность и силу, в то время как хищники по-прежнему опасны. Но пэры хотят сообща решить, кто должен получить доступ к книге.

— Полагаю, ты не думаешь, что они позволят всем пэрам по очереди ознакомиться с книгой.

— Я знаю, что не позволят. Некоторые из них даже не верят, что женщина может стать первичной. Они уверены, что видения развратят ее и, возможно, повредят книгу. Кроме меня, еще одной бразильянки и одной арабки, все остальные пэры, белые европейцы, они не доверяют нам такую власть.

— А что, если ты все равно ее прочтешь, а потом отдашь им?

Она снова вздохнула.

— Гражданская война? Опять? Проблема в том, что я верю в дело, которым занимается Общество Двадцати Дворцов. Иначе я не смогла бы жить с осознанием того, что натворила. Но само Общество превратилось в змеиное гнездо. Если бы я могла заниматься этим делом без них, я бы их всех убила.

— Я видел письмо, которое ты передала капитану.

Чёрт. Я не хотел переходить к этой теме, но слова вырвались сами собой.