— Я хочу ту версию, которая сейчас в моих объятиях. Разве она ненастоящая? — он проводит пальцами по моему затылку, щеке, подбородку, и я чувствую, как распадаюсь на части.

Мое прерывистое дыхание смешивается с его размеренным, и я останавливаю себя, чтобы ненароком не ляпнуть:

— Она — просто мираж.

Я прямо сейчас — всего лишь образ. Скопление атомов, молекул и гребаной химии.

Но он этого не поймет.

Поэтому я бесстрастным голосом говорю то, что для него будет проще услышать:

— Ты как-то спрашивал, какой у меня диагноз. Что ж, пожалуйста. Мне диагностировали антисоциальное расстройство личности. Некоторые признаки нарциссизма. Щепотка биполярного расстройства. И, о, иногда психотические галлюцинации. Поздравляю. Ты трахаешь ходячий справочник по психиатрии.

Я замираю в ожидании, когда упадет занавес и Маркус сдастся или хотя бы посмотрит на меня с тем встревоженным или жалким выражением лица, с которым обычно смотрят на меня другие.

Иди к черту, мозг, за то, что все испортил своим тупым защитным механизмом. Не мог позволить мне трахнуть его перед этим еще пару раз?

Нет, говорит один мой мозг другому моему мозгу. Вы слишком сблизились. Это опасно.

Точно.

Вот почему мы сейчас в процессе того, чтобы заставить всех меня ненавидеть или испытывать ко мне отвращение, пока вокруг не останется ни души.

Понял, король саморазрушения.

Возможно, тогда хоть в тот момент, когда рядом со мной не останется никого, у меня отсохнут яйца и я сдохну.

Пальцы Маркуса все еще поглаживают мою щеку, выражение его лица остается неизменным.

— И?

— И? — недоверчиво переспрашиваю я, а затем повторяю более громким голосом: —И? Я только что сказал тебе, что я псих.

— Ты не псих. Просто твой мозг устроен иначе.

Мой подбородок дрожит, но я поджимаю губы.

— Ага. Иначе в том смысле, что я убиваю людей просто для того, чтобы почувствовать себя нормальным человеком.

— …ладно.

— Это что еще, блять, за реакция такая? — я отталкиваю его, потому что от его прикосновений у меня мутится рассудок. — Я сказал тебе, что убиваю людей ради забавы, а ты просто говоришь «ладно»?

Он пожимает плечом.

— Если бы кто-то причинил боль тому, кого я люблю, я бы тоже совершил убийство.

Моя верхняя губа приподнимается в оскале, а мозг из кожи вон лезет, чтобы заставить Маркуса возненавидеть меня.

— Я причиняю им боль не потому, что они причиняют боль тем, кого я люблю. Я делаю это радисебя. Ради адреналина. Ради того короткого затишья, которое наступает после. Чтобы, блять, почувствовать себяживым. Разве ты не находишь это отвратительным?

— Каждому свое, принц фей.

— Перестань притворяться, что это нормально.

— А кто вообще говорит об адекватности? Мы оба далеки от этого определения, и честно, мне плевать на то, что ты убиваешь. Выживай любым возможным способом. Вот что важно. Если ради этого тебе придется окрасить мир в красный, так тому и быть.

Теперь я реально начинаю безостановочно дрожать.

— Сомневаюсь, что ты сказал бы то же самое, если бы я перерезал кому-то глотку прямо на твоих глазах.

— Наверное, я бы посчитал это даже сексуальным, если бы ты убил ради меня.

Мои губы приоткрываются, прежде чем я снова их сжимаю.

— Ты реально больной.

— Именно поэтому мы и совместимы, тебе не кажется?

— А что насчет тебя?

— А что я?

— Ты бы убил ради меня?

— Да.

Он произносит это без малейших колебаний, словно это само собой разумеющееся.

Я моргаю. Что-то теплое и пугающее сжимается у меня глубоко в груди.

Это, что, у меня сейчас замерло сердце?

Какого хрена?

— А ты, Престон? — Маркус хватает меня за подбородок, резко притягивая к себе. — Ты бы жил ради меня?

— Хватит шут…

— Я не шучу. Ты принадлежишь мне, помнишь? И раз уж ты мой, я говорю тебежить. Ради меня.

Я тяжело сглатываю, но ничего не говорю.

Не могу.

Мое горло настолько забито эмоциями, что, кажется, я вот-вот начну задыхаться.

— Пообещай мне, — говорит он тоном, не терпящим возражений.

— Л-ладно, — я прикусываю язык и пытаюсь отпустить его, потому что какого хрена я заикаюсь?

— Иди сюда, — Маркус крепче обнимает меня, утягивая за собой на кровать и прижимая к теплу своей груди.

Я не спорю, не сопротивляюсь, просто позволяю ему положить мою голову себе на плечо, пока его мускулистые руки обвивают меня.

На этот раз он обнимает меня спереди, положив подбородок мне на макушку.

— Спи. А я буду рядом.

Возможно, сказывается моя усталость или просто необходимость отдохнуть после нескольких дней бессонницы, а еще это может быть из-за объятий Маркуса. Его запаха и дыхания.

Возможно, вообще из-за всего вместе.

Но я крепко обхватываю его поперек живота и впервые в жизни закрываю глаза, зарываясь лицом в чью-то шею, а не в своих собственных демонов.

Все это плохо кончится.

Но прямо сейчас мне абсолютно плевать.