— Моя любимая дырочка, — стонет он. — Никто не принимает меня так, как ты.

Мое сердце бешено колотится, хотя не должно, потому что он, скорее всего, врет. Он определенно говорил это миллиону других.

И все же… пока я смотрю на его полное похоти лицо, на яркие крапинки синего в его металлических глазах, на то, как он смотрит на меня, словно я единственный, кто сейчас существует, я предпочитаю верить в эту ложь.

Даже если только сейчас.

Я тянусь рукой назад и хватаю его за волосы.

— Наполни меня своей спермой. Разрушь меня.

— Блять, — низко стонет он, а затем грубо дергается, резким движением проходясь по бедрам. — Ох, блять… прими мой член… прими мою сперму.

Я нежно целуя его, пока он проживает свой оргазм и тепло разливается внутри меня.

— Бля-я-ять, — он прикусывает мой язык, пока я стону, а мой опустошенный член подергивается.

Черт возьми. Я только что кончил, и уже готов ко второму раунду?

Я моргаю, когда он отрывается от моих губ, и складку между его бровями углубляется вместе с хмурым взглядом.

— Чем-то в тебе… — он прикусывает мою нижнюю губу. — Я никак не могу насытиться.

Из меня вырывается стон, когда он выходит и отодвигается, но не успеваю я почувствовать пустоту, как он соскальзывает на пол позади меня.

— Ох, блять, — стону я, когда он хватает двумя руками мою чувствительную кожу.

— Не отключайся, малыш. Мы еще не закончили, — слышу я его грубый голос, пока сперма вытекает из моей задницы. — Я вылижу твою задницу, а потом трахну тебя еще раз.

Глава 29

Престон

— Останься сегодня на ночь.

Вот что сказал мне этот мелкий засранец.

И это был не приказ и не угроза, а, скорее, просьба.

И яостался. Чертов идиот.

Это была настолько ужасная идея, что я готов совершить харакири собственному мозгу.

Надо будет загуглить, как это сделать.

И раз уж на то пошло, поищу заодно, как, блять, перестать накручивать себя, потому что именно этим я сейчас и занимаюсь. Немного. Ладно, очень дажемного.

Я сегодня не пил таблетки, и, возможно, моя чересчур бурная реакция на парковке вызвана как раз этим. Маркус знатно вымотал меня безостановочным сексом, поэтому у моего мозга просто не осталось сил запустить этот знакомый ритм.

Скрежет.

Скрежет.

Скрежет.

Раз за разом, сначала медленно, а затем начинает ускоряться.

Потому что Маркус спит, а я — нет.

И не буду.

До этого я притворился, что уснул, после того как мы приняли душ и он так охрененно мне отсосал, что я начал нести какую-то чушь, когда кончал ему в горло.

Вообще, я прям паршиво начинаю себя чувствовать из-за этого всего, потому что он постоянно отсасывает мне так, словно это сущие пустяки, а я никогда ини за что не смогу этого сделать.

Не будь я таким эгоистичным ублюдком, я бы, в конце концов, каждый раз сам его останавливал, но моему члену слишком уж нравится рот Маркуса.

И вообще, смогу ли я в принципе когда-нибудь ему отказать?

Я смотрю на его сонное лицо. Он лежит на спине, уснув в обнимку со мной, но я отстранился, потому что от прикосновений с его кожей у меня встает.

Да, после того как я кончил как минимум пять раз за эту ночь. Засудите меня за это.

И мне даже не надо было для это выводить его из себя.

Сейчас я лежу на боку, подперев голову ладонью. Это единственная нормальная поза, в которой я могу спать на этой маленькой кровати, где мы вдвоем еле помещаемся.

Я не могу перестать разглядывать его великолепное обнаженное тело. Он надел боксеры, и простыня прикрывает его живот, но я все равно вижу замысловатые звенья цепи, спускающейся по его шее, боку и торсу.

А еще маргаритка и кинжал, чьи чернила поблескивают в мягком свете лампы на тумбочке — которую он не стал выключать по моей просьбе.

Просто сделал это без лишних вопросов и неуместных шуток. Кивнул и обнял меня сзади, а затем коснулся губами чувствительной кожи за моим ухом, прошептав:

— Я рад, что ты остался, малыш.

Так что, да, сегодня явно не самый подходящий день для моего любимого хобби — сбегать.

Особенно, когда онтак меня обнимает, так разговаривает со мной.

Надо позвонить отцу и спросить совета, как не стать слишком мягкотелым и тупым, потому что в реальности Маркус не захочет оставаться со мной.

Особенно, когда узнает, что я для него опасен.

Вот почему я не ложусь спать — чтобы случайно, блять, его не убить, когда он ненароком прикоснется ко мне во сне.

Но и бодрствовать всю ночь — тоже не самое гениальное решение, потому что я продолжаю пялиться на эту маргаритку и кинжал, что только лишний раз провоцирует белый шум в моей голове.

Где сейчас, к слову, роятся самые разные запутанные сценарии, и самая главная мысль — что Маркус стопроцентно набил эту татуировку ради какой-то девчонки.