Как раз когда я собирался потереться членом о край кровати, Маркус оттягивает меня назад, схватив за ягодицу.

— Нет, тебе еще рано кончать. Если этот момент для тебя вообще сегодня наступит.

— Блять… — я поднимаю голову и смотрю на него. Он выглядит как Бог секса, склонившийся надо мной с ремнем в одной руке и моей ягодицей в другой. — Не доводи меня до грани, мудак.

Он шлепает меня по заднице, и я издаю звук, средний между сладким стоном и хрипом.

— Попроси вежливо.

— П-пожалуйста.

— Пожалуйста, что?

— Позволь мне кончить…

— Хочешь, чтобы я подрочил тебе, малыш? — он опускает руку с ремнем ниже моей талии, едва задевая им мой член.

— Да… да… блять!

— А как насчет того, чтобы я обхватил губами твой огромный член? Тебе же это нравится? Ты так сладко стонешь, когда я глубоко всасываю тебя и высасываю твою сперму досуха.

— П-пожалуйста…

— М-м-м. Ты устроил тут гребаный беспорядок, и мне надо с ним разобраться.

Он убирает руку и выпрямляется, а затем я слышу какое-то копошение.

Я вижу краем глаза, как он открывает ящик своей тумбочки и достает смазку.

Тяжело сглатываю, немного дезориентированный пульсацией в заднице и члене. Боль и удовольствие переплелись так тесно, что кажутся одним целым.

Маркус возвращается обратно на кровать, и когда я оглядываюсь назад, мои глаза расширяются.

Потому что, блять. Когда он спускает джинсы и боксеры до колен, потрясающая татуировка с маргариткой и кинжалом — не единственное, что открывается моему взору.

Там еще и его очень твердый, покрытый фиолетовыми венами член.

Он… такой твердый из-за меня?

Или, может, потому, что он выпорол меня? Вероятно, последнее, учитывая, что этот парень — дипломированный садист.

А я — мазохист, раз нахожу это сексуальным. Не его стояк — хотя и он возбуждает, — а тот факт, что у него встал, пока он причинял мне боль.

Толькомне.

Глаза Маркуса похожи на расплавленную лаву, когда он грубо произносит:

— Покажи.

— Что? — шепчу я, мой возбужденный голос не узнать в тишине.

— Как сильно ты хочешь, чтобы я заставил тебя кончить, — он выдавливает смазку себе на член и проводит ладонью по нему несколько раз, отчего у меня начинают течь слюни. — Ползи ко мне. Если сам сядешь своей задницей на мой член, я позволю тебе кончить.

Мои губы дрожат.

— Ты… больной.

Он склоняет голову набок.

— Это значит «нет»?

Я так сильно возбужден, что не могу нормально соображать. Есть вариант просто подрочить самому себе, но эффект и близко не будет таким же как от его рук.

Есть что-то особенное в его прикосновениях, отчего я, блять, готов выпрыгнуть из собственной кожи.

Мое тело немного дрожит, когда я отпускаю простыни и встаю на четвереньки, нерешительно отодвигаясь назад.

— Вот так, — его грубые слова вибрируют вдоль моего позвоночника.

Я ровно ползу назад, глядя в пол, но когда бросаю взгляд через плечо, вижу, как он наблюдает за мной такими серыми глазами, что они граничат с черным.

— Ты хоть представляешь, как сейчас выглядишь? Как мой очень хороший мальчик.

— Если посмеешь кому-нибудь об этом рассказать…

— Ш-ш-ш. Не втягивай других в то, что происходит между нами, малыш, — его слова звучат твердо. — К черту их, хорошо?

— Да. К черту их, — повторяю я, а сердце подскакивает к горлу.

Моя чувствительная, вероятно красная задница и бедра соприкасаются с его джинсами, и я стону. Чувствительную кожу покалывает из-за грубой ткани, и я кусаю внутреннюю сторону щеки.

— Блять…

— Мы еще не закончили, — он не двигается, даже не пытается. — Подними задницу.

— Унгх… Блять… М-м-м… — я издаю всевозможные звуки, скрючивая пальцы на ковре и резко подаваясь вверх, отчего моя задница трется о пуговицы его джинсов.

Господи.

Это как-то странно эротично.

— Выше. Дай мне посмотреть на мою тугую маленькую дырочку.

Я напрягаюсь, спина немного побаливает, когда я приподнимаюсь еще больше. Проклятье. Я спортсмен, и мне все равно это дается с трудом.

Наконец, моя задница утыкается в его бедра.

Шлепок.

Я стону, когда его рука опускается на мою ягодицу, затем он сжимает ее, и что-то прохладное и густое падает прямо в центр моего входа.

Смазка, понимаю я, когда из меня вырывается очередной стон.

— Теперь вставь его. Насади свою задницу на мой член, — приказывает он. — Сделай мне приятно, ладно, малыш?

— Х-хорошо, — я немного двигаюсь вперед, пока не чувствую головку его члена у своего входа.

Прикусываю уголок губы, опускаясь на него. Он совершенно не двигается, только сжимает в ладони мою ягодицу, отодвигая ее в сторону.

Мысль, что он так пристально рассматривает эту интимную часть меня, должна смущать, но я уже давно прошел эту стадию.

Блять. Как он в прошлый раз в меня вообще вошел?

— Лучшее старайся, — он низко рычит, пока его член бешено пульсирует.