— Как твой друг… — он роется в кармане шорт, от сосредоточенности высунув кончик языка в уголке рта, прежде чем достает две конфеты. — Та-дам! Вот, я дарю их тебе. С днем рождения!

Когда я не решаюсь забрать их, слишком удивленный, чтобы хотя бы пошевелиться, он сам всовывает их мне в руку.

— Больше у меня ничего нет. Эти — мои любимые. Со вкусом манго. Если ты и дальше будешь со мной дружить, я еще угощу тебя своими любимыми конфетами. Обещаю.

Я не могу оторвать взгляд от шариков на своей ладони, и в груди тихо расцветает легкость.

Еще час назад я ненавидел свой день рождения, потому что мама с самого раннего утра была злой, и они с папой ссорились. В прошлом году они тоже ругались, и в позапрошлом, кажется, тоже. Они всегда ссорятся, потому что маме не нравится, когда папа приходит поздно или не приносит то, о чем она просила.

Мало-помалу я начал ненавидеть свои дни рождения. Я мечтал, чтобы даты моего рождения вообще не существовало. Возможно, если бы ее не было, мама с папой не ругались бы так часто.

Но впервые в жизни я счастлив получить подарок на свой день рождения.

Эта конфета — единственный подарок, который я когда-либо получал без чьих-то ссор.

— Я понимаю, что в них нет ничего особенного, но мой леденец испорчен, иначе я бы поделился им. А конфеты целые. Честно, — он склоняет голову, глядя на меня. — Они тебе не нравятся?

— Нравятся. Спасибо.

— Ура!

— Вот, — я выбираю из своего букета самую красивую оранжевую маргаритку и заправляю ее ему за ухо, пряча между шелковистыми светлыми прядями. — Это мой тебе подарок.

— Ого… какая красивая! — он проводит кончиком пальца по маргаритке, расплываясь в широкой улыбке. — С этого момента мы друзья, хорошо?

— Хорошо.

Да. Конечно.

Друзья.

Глава 1

Престон

22 года

Сегодня вечером мы собрались здесь, чтобы увидеть, как я причиню кому-то боль.

Или этих счастливчиков будетнесколько.

Возможно, целая гребаная команда.

Сегодня мы играем против нашего главного соперника. «Волки» — они же скользкие сукины гады, которые продолжают зариться намой чемпионский титул.

Кое-кто поспорил бы — аименно наш капитан Кейн, — что это наш титул. Если быть точным, титул «Гадюк». Поскольку я всего лишь один из двадцати шести игроков в команде. Но вот что я вам скажу. Без меня они бы хер чего добились, так что, технически выражаясь, этомой титул, сучки.

Вернемся к теме, ну или к дерьмовой арене «Волков», на которой мы сегодня играем.

Свет заливает лед, когда парни выкатываются на свои позиции. Накатывает обычный предматчевый мандраж, гул адреналина скользит под кожей, делая меня еще более гиперактивным, черт подери. Жду не дождусь, когда сегодня растопчу чье-нибудь эго и отправлю их домой в слезах.

Трибуны забиты людьми, которые пришли посмотреть, как Его Высочество смирит парочку крестьян.

Ладно, хорошо, возможно, они пришли посмотреть на Кейна и Джуда. Особенно на Джуда. Он привлекает к себе до хрена внимания, даже не пытаясь, и иногда это бесит меня до скрежета зубов, но эй, ему все простительно, потому что он мой лучший бро.

Упомянутый здоровяк — да, это Джуд, местный халк «Гадюк», — катится рядом со мной под оглушительные крики толпы.

Кричат они «Волкам», а не нам, так как мы играем на их арене, но я все равно театрально кланяюсь нашей стороне трибун.

— Улыбочку, Каллахан, — говорю я Джуду, нацепив свою очаровательную улыбку, дополненную самыми великолепными ямочками — не мои слова, а мнение одной из тех прекрасных дамочек, которых я регулярно трахаю. И раз уж она так сказала, я имею полное право на плагиат.

Джуд останавливается рядом, окидывая меня быстрым взглядом, словно что-то оценивая.

Что именно, я не знаю.

Вообще-то нет, знаю, но давайте притворимся, что я не в курсе. Каждый раз работает просто восхитительно.

Джуд на пару сантиметров выше меня и намного шире в плечах, словно у него миссия возвышаться над всем миром. Он натягивает перчатки, продолжая свое не такое уж незаметное наблюдение, на котором он помешан.

— Сосредоточься, Прес.

— Я сосредоточен — на общественно полезных делах.

— Не будь сегодня слишком агрессивным.

Я оглядываюсь по сторонам, затем прикладываю руку к сердцу.

— Агрессивным? Moi 1?

— Он прав, Прес, — Кейн подъезжает к Джуду.

Капитан заноз в заднице, дамы и господа.

Ладно, хорошо. Он неплох. Просто иногда ведет себя как ворчливая сучка — вообще-то, почти всегда.

Телосложение Кейна — это что-то среднее между мускулами Джуда, как у рестлера, и моим гибким, идеальным телом. А еще у него до ужаса жуткие светло-голубые глаза, которые сейчас кажутся особенно тусклыми, почти отражая лед.

— «Волки» в защите играют агрессивно, — говорит он, одаривая меня серьезным взглядом, который подошел бы дедуле. — Твои провокации добром для тебя не кончатся. Играй чисто.