Мальчик старался не показывать разочарования, но он знал, что Леви хочет остаться. Возможно, позже. Нужно было все обдумать. Он коснулся щеки Леви.

      - Спасибо, мальчик. Можешь идти. Дай мне знать, если услышишь что-нибудь еще.

      - Да, сэр. Дам. - Леви встал и вышел из библиотеки.

      Бредфорд снова посмотрел в окно, гадая, что произойдет, если он сам возьмет телефон и позвонит Брайану. Неужели Никки действительно откажется с ним разговаривать?

      Он вздохнул. Главную проблему он знал. Сомнения. Правильно ли он поступил, отказав Никки? Не слишком ли он старомоден? Не слишком ли завышены его ожидания? Или он просто глупый старый дурак?

      Он редко сомневался в себе. А тут - это самое… неприятное чувство, когда начинаешь ставить под сомнение собственные решения.

      Неприятное - мягко сказано. Это… тревожило. Почти мучило.

      Вот так, Гарри. Теперь я ходячий словарь синонимов.

      У Гаррисона, конечно, нашелся бы ответ; у его возлюбленного он был всегда. Хотя вполне возможно, что Гаррисон стал бы его отчитывать за то, что он вообще позволил себе так увлечься этим чудесным юным сабом.

      Но я бы не хотел Никки так, как хочу, если бы ты все еще был со мной, любовь моя.

      Я знаю, дорогой.

      Бредфорд вздохнул и закрыл глаза.

***

      - Ты не можешь просто сдаться, Гарри.

      Больничная палата, где Гаррисон провел последний месяц, была украшена открытками и цветами от членов клуба, а также подарками из посылок, которые каждую неделю собирали для него сабы. Их окружала такая поддержка, столько друзей. Почему же этого было недостаточно?

      Этого должно было быть достаточно.

      - Могу, любимый. - Гаррисон облизнул губы, и Бредфорд потянулся за водой. - Я могу принять это решение, и уже принял его.

      Бредфорд наполнил стакан, вставил в него трубочку и поднес ее к губам любимого. Гаррисон казался теперь таким маленьким, намного старше своих лет и гораздо слабее, чем Бредфорд мог себе представить. Гаррисон всегда был для него львом.

      - Но ты мне нужен.

      Сухой смешок Гаррисона больно резанул слух.

      - О нет, родной. Не нужен. Ты управляешь клубом сам, он уже твой. Ты будешь…

      - Я говорил не о клубе. - К черту клуб, он бы без колебаний отдал его ради своего мужа.

      Гаррисон взял его за руку.

      - Знаю. Ты мне тоже нужен. Мне нужно, чтобы ты принял мое решение и понял: это не значит, что я тебя не люблю.

      - Гарри…

      Гаррисон потянулся и взял его за руку, пальцы были костлявыми и холодными.

      - Я больше не могу, любимый. Пожалуйста, мне нужно, чтобы ты понял. С меня хватит. Я хочу насладиться оставшимся временем. Я хочу провести его с тобой. Дома.

      Он посмотрел Гаррисону в глаза и вздохнул.

      - Я понимаю.

      Это была единственная ложь, которую он когда-либо говорил Гаррисону, но именно эти слова его муж хотел услышать в этот момент, и он был достаточно мудр, чтобы это понимать. Скоро это станет правдой - он смирится с тем, о чем просил муж. Он позаботится о том, чтобы это перестало быть ложью.

      На следующий день после обеда Гаррисона привезли домой и дали крошечную дозу морфина, которая облегчила боль и успокоила его затрудненное дыхание. Гаррисон больше не вставал с постели, но у них в запасе оставалось еще несколько недель. Хороших недель, наполненных беседами и чтением. Фильмами. Музыкой.

      Так продолжалось до того самого дождливого, прохладного вечера четверга, когда Гаррисон отказался от игры в карты и снова взял Бредфорда за руку.

      - Бредфорд. Я устал, дорогой. Я сейчас усну.

      Бредфорд достаточно долго разговаривал с Гаррисоном, слушал своего мужа, и, наконец, понял. Лечение в больнице, возможно, дало им некоторую кратковременную надежду, но в долгосрочной перспективе оно убивало душу Гаррисона. Здесь, в их доме, у Гаррисона были любовь и друзья, хорошая еда и своя кровать, и последние несколько недель он чувствовал себя комфортно и счастливо.

      Бредфорд знал, что этот миг настанет, и знал, что это случится слишком рано. Он не был к этому готов - да и кто может быть готов навсегда отпустить любимого человека? Но он, наконец, смирился с тем, что так должно быть. Он мог обрести покой для своего мужа.

      - Все в порядке, Гарри. Спи. Я люблю тебя. - Он поцеловал Гаррисона в губы, когда тот навсегда закрыл свои прекрасные карие глаза.

***