— Моя милосердная суженая.

— Это плохо? Я слишком мягкосердечная?

— Нет, — отвечает он, а затем добавляет: — Твоё доброе сердце — именно то, что сейчас требуется нашему королевству.

Я с облегчением выдыхаю.

Возможно, у меня действительно получится справиться с обязанностями королевы.

Взяв меня за руки, Киаран расправляет плечи и говорит:

— Я передаю тебе свой обет наказания. Теперь ты решаешь, приводить его в исполнение или нет.

Я приподнимаю брови.

— Разве ты можешь это сделать?

Он кивает.

— Передать его кому-то, обладающему равной властью, — единственный способ отменить моё первоначальное обещание.

— Ох, — выдыхаю я.

Киаран нашёл лазейку, позволившую ему проявить милосердие к сестре и другим причастным к её преступлениям.

Я могу снять с него это бремя.

— Тогда да. Я принимаю.

В груди возникает странный трепет от произнесённой клятвы, и я с трудом сглатываю.

Ответственность огромна.

Вероятно, это первый из многих приговоров, которые мне предстоит вынести как королеве, но этот кажется почти невообразимым.

— Хорошо. — Меня наполняет стальная решимость. Я всё исправлю. — Не знаю, откуда мне это известно — назовите интуицией или как угодно, — но раскаяние Фэррела кажется искренним. Я предлагаю назначить ему условное наказание и общественные работы. Разумеется, после тюремного заключения.

— Это обычай твоего мира, верно?

— Да. С некоторыми людьми это срабатывает, если они действительно хотят стать лучше. Думаю, Фэррелу следует дать шанс совершить что-то хорошее в своей жизни.

Киаран кивает.

— Тогда будет так, как ты скажешь.

Он обнимает меня за плечи, и мы возвращаемся к мужчинам.

— Встань, Фэррел, — приказывает Киаран.

Фейри с трудом поднимается на ноги.

— Моя суженая жива благодаря тебе. Я окажу тебе ту же любезность, но ты всё равно остаёшься у меня в долгу. Здесь царит неразбериха. Ты участвовал в её создании, а значит, будешь помогать исправлять последствия.

— Вы не шутите? — Фэррел потирает шею, словно не может поверить, что его голова всё ещё находится на плечах.

— Какие могут быть шутки? — говорю я. — Тебе предоставлен шанс. Не подведи нас.

— Да, моя королева, — выпаливает он, многократно кланяясь. — Даю слово. Я всегда к вашим услугам.

Киаран, явно довольный его пылкой преданностью мне, приказывает:

— Освободи мою мать и остальных заключённых из темницы. Помоги совету конфисковать всё Сияние в замке и безопасно его уничтожить. Затем пусть они запрут тебя, пока я не решу, что с тобой делать дальше. Мне нужно твоё слово, что ты выполнишь всё, что я приказал.

— Клянусь, — без раздумий отвечает Фэррел и убегает исполнять поручения.

Теперь остаётся решить, что делать с Гией.

Лианы, обвивающие её погружённое в сон тело, потрескивают и хрустят, медленно распускаясь. Я наблюдаю, как они уползают прочь и исчезают за окнами.

На лице Киарана застывает страдальческое выражение, когда он смотрит на сестру. Её изувеченная нога кровоточит, а кинжал по-прежнему торчит из колена.

— Я мог бы убить её прямо сейчас, — тихо говорит Киаран. — Мог бы отрубить ей голову топором. Для неё это было бы безболезненно.

— Но не для тебя. — Я обнимаю его за талию и крепко прижимаюсь к нему.

— Я вижу, как пульсирует жилка у неё на шее, — продолжает он. — Меня тошнит от одной мысли, что я должен отнять её жизнь. Даже после всего, что она сделала, часть меня всё ещё о ней заботится. Прости, Куинн. Ты заслуживаешь лучшего от своего суженого.

Потянув Киарана за руку, я поворачиваю его к себе. Обхватываю его лицо ладонями, наслаждаясь тем, что теперь наши взгляды могут встретиться.

— Тебе не за что извиняться. И не нужно делать ничего против своей воли. К тому же теперь это зависит уже не от тебя. Это моя ответственность.

Он накрывает ладонью мою руку, нежно прижатую к его щеке.

— Твоя любовь трогает меня до глубины души.

Дэймон издаёт звук, похожий на рвотный позыв.

— Я думал, сегодня мы будем сражаться. От всей этой слащавой болтовни меня уже дрожь пробирает. Я просто посижу в стороне. Один. Без суженой. Сам по себе. В гордом одиночестве.

На моих губах появляется насмешливая улыбка. Дэймон уходит дуться на лестницу, а Киаран лишь качает головой.

Прежде чем я успеваю как следует обдумать, что делать с Гией, по большому залу разносится мучительный крик:

— Не делай этого, Киаран!

Зелла подбегает к Гие, падает рядом с ней на колени и рыдает.

— Почему семьи так поступают друг с другом? Я слишком многое видела. Больше не могу этого выносить.

Жёлтое платье на ней испачкано после пребывания в подземелье, и от ткани разит потом, мочой и плесенью. Я никогда там не бывала, но готова поспорить, что внизу царит отвратительная вонь.