У них светлая кожа, у большинства — светлые волосы. И мужчины, и женщины одеты просто: брюки, рубашки… и одинаковые красные шляпы.

Я вспоминаю мамины садовые фигурки гномов.

Она рассказывала, что они по ночам ухаживают за садом.

«А вдруг… она не выдумывала?..»

Все поднимаются и поворачиваются к королю.

— Что вам нужно, Ваше Величество? — спрашивает женщина с красным фартуком.

— Ничего, — тепло отвечает Киаран. — Мы просто проезжали мимо. Но я хочу, чтобы вы познакомились с моей парой — Куинн.

«Ох… опять это “пара”…»

Иногда мне кажется, ему стоило бы сказать проще: «я выбрал её».

Но реакция гномов — совсем не такая, как у фейри.

Никаких шёпотов. Никаких насмешек.

Никто не смотрит на моё грязное платье.

Наоборот — радость.

Настоящая.

Все начинают прыгать, смеяться. Дети снова носятся по улице.

И это…

лучшее, что было со мной в Валоре.

Не считая ночи рядом с Киараном.

«Это было… слишком хорошо».

И я хочу повторения.

Словно прочитав мои мысли, Киаран говорит:

— Нам нужно найти место для ночлега. А вы продолжайте заниматься своими делами.

— Да здравствует королева Куинн! — хором кричат гномы.

И впервые с тех пор, как я здесь…

я чувствую, что меня принимают.

Я улыбаюсь, машу в ответ. На крыльце стоит семья — родители и две девочки. Я машу им, и дети начинают хихикать от восторга.

Из-за спины матери выбегает третья девочка, что-то держа в руке, и бежит к другой стороне лошади Киарана.

— Подождите! Это для королевы. Я уже убрала шипы.

Она держит в руках тёмно-синюю розу. Она такая маленькая, что я не вижу её лица, но она машет цветком, пока Киаран не забирает его.

Он нюхает розу, прежде чем передать её мне.

— Это полуночная роза из их сада. На выращивание этих цветов уходят десятилетия, и получить такую — высшая честь.

— Она проживёт как минимум год! — кричит ребёнок, ныряя под лошадь Киарана, чтобы подойти ко мне.

У неё светлые волосы до плеч, румяные щёчки и очаровательный носик-пуговка.

— Спасибо, — выдыхаю я, искренне тронутая. — Жаль, что я не могу вам ничего подарить.

— Достаточно объятий. — Она протягивает ко мне раскрытые руки.

— Фиона, — упрекает её мать, подходя и утягивая дочь обратно к дому. — Не говори глупостей. Члены королевской семьи не обнимают нас.

Губы Фионы дрожат, когда её уводят всё дальше, и моё сердце болезненно сжимается.

Она подарила мне больше, чем просто розу.

Она подарила мне принятие.

А это для меня сейчас дороже любой вещи.

«И, честно говоря… после такого дня мне бы не помешало хотя бы одно объятие. Или сотня».

— Технически я ещё не принадлежу к королевской семье, — говорю я, импульсивно решив выполнить её просьбу.

Свесив ногу с седла, я жду, что Киаран возразит, но он молчит. Ни звука, пока я иду за семьёй к их крыльцу.

Опустившись на колени, я оказываюсь на одном уровне с Фионой. Её большие голубые глаза метаются от меня к маме, словно она ищет разрешения.

Её мать слишком потрясена, чтобы ответить.

Я подхватываю девочку на руки. Она тяжелее, чем кажется. В конце концов, я сажаю её себе на бедро, и она с жаром обнимает меня, хихикая мне на ухо.

— Так нечестно! — жалуются другие дети. — Мы тоже хотим, чтобы нас обняли!

Отстранившись, я показываю им цветок.

— Вам повезло. Похоже, теперь у меня бесконечный запас объятий.

Им не нужно повторять дважды.

Они бросаются ко мне так стремительно, что чуть не сбивают с ног, и цепляются за мою шею.

— Девочки! — восклицают родители, нервно заламывая руки.

Я не могу говорить — меня слишком сильно сжимают. У этих детей на удивление крепкие руки.

Поэтому я просто поднимаю большой палец вверх.

Мужчина и женщина в недоумении смотрят на этот жест, и мне приходит в голову, что они, возможно, никогда его раньше не видели.

— Всё хорошо, — с трудом выговариваю я, задыхаясь.

Не успеваю я опомниться, как из домов снова выбегают другие семьи.

Меня окружает уже две дюжины детей-гномов.

Они по очереди забираются ко мне на колени, обнимают меня своими пухлыми ручками. Самый маленький мальчик уже трижды успел вернуться.

От них пахнет цветами и травой.

Они излучают чистое счастье.

И я…

«Я, кажется, никогда так широко не улыбалась».

— Хватит, — мягко говорит пожилой гном, поглаживая каждого ребёнка по голове. — Дайте королеве передохнуть.

— Пожалуйста, зовите меня Куинн, — говорю я.

Он улыбается, глядя на меня из-под длинной седой бороды, опираясь на трость из узловатой ветки.

Когда последний ребёнок отходит, он смотрит на меня своим ясным голубым взглядом.

— Когда-нибудь ты станешь прекрасной матерью, Куинн.

— Спасибо… — моя улыбка слегка меркнет.

Комплимент тёплый, но он напоминает мне о другом.

О будущем.

О долге.