Если мы с Киараном поженимся, я стану надеждой королевства. Моё тело станет частью династии.

Но…

«Я не его суженая».

«И я человек».

Я даже не уверена, что мы вообще можем иметь детей.

А ведь я всегда хотела стать мамой.

Когда я думала о будущем, карьера была размыта, но семья — нет.

Она всегда была важна.

Прощаясь с гномами, я стараюсь сохранить их жизнерадостность внутри себя.

Когда мы снова трогаемся в путь, я не могу не оглянуться.

Я смеюсь, увидев, что все они стоят на дороге и показывают мне большие пальцы вверх.

Мой личный парад.

Я улыбаюсь Киарану.

— Это было очень весело.

Он довольно улыбается.

— Гномы — дружелюбный и мирный народ. Мы будем возвращаться этой дорогой. Я обязательно принесу им что-нибудь особенное за то, что они тебя порадовали.

Я киваю.

— Хорошая идея.

— Ты тоже сделал их счастливыми, — добавляет он. — Ты понятия не имеешь, что значит для них твоё отношение. Они долгое время подвергались жестокому обращению и дискриминации. Поэтому то, что ты относишься к ним как к равным… они никогда этого не забудут. Ты заслужила их преданность на всю жизнь. Наверное, сейчас они уже достают водку из сахарной свёклы, чтобы отпраздновать.

— А это безопасно? — смеюсь я. — Я просто представляю, как маленькие человечки шатаются в пьяном угаре…

Киаран хохочет.

— Не позволяй их размерам тебя обмануть. Гномы умеют пить. Они перепьют нас всех четверых.

Он указывает на Дэймона, Ториуса и Кая.

— Это правда, — добавляет Кай. — Однажды я вызвал одного из них на состязание. Больше никогда так не сделаю. Я проснулся голым в лесу эльфов в семи милях отсюда. До сих пор не знаю, что произошло той ночью.

Это звучит как истории старшеклассников после вечеринок.

Чем дольше я здесь, тем больше вижу сходства с моим миром.

Бал вчера…

Он был тяжёлым.

Я снова почувствовала себя пятнадцатилетней.

Теперь я понимаю, почему сразу почувствовала связь с гномами.

Им, как и мне, не дают шанса.

— Как они могут кому-то не нравиться? — спрашиваю я. — Они такие милые.

— Дело не в симпатии, — отвечает Киаран. — Некоторые считают их существами низшего порядка. Они живут меньше. Не умеют сражаться. У них нет магии. Раньше их использовали для тяжёлой работы в горах. Сейчас это запрещено. По крайней мере, у нас.

Мы проезжаем дальше.

Дома становятся больше.

В окнах — свет, люди двигаются по кухням.

— Это тролли, — объясняет Киаран. — Их рост около ста двадцати сантиметров. Некоторые из них обладают магией. Некоторые — ведьмы. Но не все ведьмы — тролли, и не все тролли — ведьмы.

Дальше дома становятся нормального размера.

Фейри ужинают.

Я чувствую запах еды.

У меня урчит в животе.

«Я не ела с завтрака…»

Мы пили воду из кувшинов. У Киарана — туман водопада. Он был прав — освежает.

Но сейчас…

«Я бы продала душу за сэндвич».

— Гостиница прямо здесь, — говорит Киаран, останавливаясь.

Я рассматриваю здание в тюдоровском стиле. Крутая крыша, деревянные балки, светлый камень.

Никакой вывески.

Без него я бы не догадалась.

Он помогает мне слезть с лошади, хотя это не обязательно.

Когда мои ноги касаются земли, он проводит пальцами по моим волосам.

— Ты в порядке?

— Да, — отвечаю я.

Тот же ответ, что и весь день.

Это не совсем правда, и мы оба это знаем.

Но что ещё я могу сказать?

Я не хочу срываться на него на глазах у всех его больших и суровых друзей. Они, наверное, и так считают меня хрупкой и слабой. Недостойной титула королевы. Неподходящей для Киарана.

И они не ошибаются.

Киаран прижимается лбом к моему лбу и задерживает руки на моей талии.

— Ты даже не представляешь, как я рад, что с тобой сегодня ничего не случилось. Ты не пострадала только благодаря своему упрямству. Если бы ты не была такой до смешного, невероятно, до ужаса нетерпеливой во время нашего путешествия...

Оскорблённая, я прерываю его, откашлявшись.

Он злорадно ухмыляется, но улыбка исчезает, когда он серьёзно заканчивает:

— Ты бы осталась там. Ты бы ушла, Куинн. Я никогда раньше не чувствовал себя таким разбитым. Словно я слишком опустошён, чтобы злиться. Я чувствую себя беспомощным… и мне это не нравится.

Он обхватывает моё лицо руками, а я сжимаю его мускулистые предплечья.

— Ты защитишь меня.

Даже несмотря на всё случившееся, я всё ещё верю в это.

Он не виноват.

— А что, если я не смогу? — Его голос дрожит. — Если я тебя потеряю, я умру. Я не смогу прожить остаток жизни без тебя. Я живу ради тебя. Я… думаю, я всегда жил ради тебя, если честно.

«Ух ты…»

Он такой открытый. Такой настоящий.

И мне это нравится.

Слишком сильно.

Я обнимаю его за талию и прижимаюсь щекой к его обнажённой груди.