Она слегка усмехается и подносит бокал с шампанским к губам, делая маленький глоток. Её взгляд быстро скользит по группе моих друзей. Они тоже могли бы стать её друзьями, если бы она дала им шанс.

– Но скоро будешь.

– Ты с кем-нибудь встречаешься?

Мне наплевать, но я сделаю всё, чтобы не привлекать к себе внимания. Трудно поверить, что я разговариваю с женщиной лет тридцати пяти, которая зарабатывает на жизнь тем, что летает на самолетах. От неё должна исходить уверенность.

– У меня было несколько свиданий, – говорит она, взбивая пузырьки в своём бокале.

Если она пытается заставить меня ревновать, то у неё ничего не получается, а только подчеркивает уровень лицемерия, на который я не думал, что она способна.

Закончив этот разговор, я указываю на своих товарищей по команде, замечая, что Джек внимательно наблюдает за нами. Я уверен, что он думает о том же, что и я:

какого хрена она здесь делает?

– Ну, было здорово увидеть тебя и всё такое, но меня ждут друзья.

Её каменное лицо немного смягчается. Я знаю, что развод причинил ей боль не меньше, чем мне. Разница в том, что я знаю, что единственный способ двигаться дальше и исцелиться – это отпустить всё.

– У Билли только что начались схватки.

Её слова останавливают меня на полпути, и я разворачиваюсь, чтобы посмотреть ей в лицо. Может быть, это просто моё воображение или разум играет со мной злую шутку, но, клянусь, я ловлю улыбку на её губах.

– Я знаю, – говорю я ей. – Скотт сообщил мне.

Я оборачиваюсь через плечо, чтобы снова посмотреть на своих друзей, и Джек всё ещё смотрит на нас обоих.

– Это всё, или тебе нужно что-то ещё?

Она просто пожимает плечами, делая ещё глоток шампанского. Мне не нравится, как она себя ведет, но, эй, в этом нет ничего нового.

– Нет, это всё, что мне нужно знать. Приятного вечера, Эммет, и наслаждайся бесплатными напитками. Я, вероятно, пересекусь с тобой где-нибудь после рождения ребенка.

ГЛАВА 12

БИЛЛИ

Большие голубые глаза, обрамлённые густыми тёмными ресницами, смотрят на меня из люльки, стоящей в углу моей спальни.

Кажется, это первый раз, когда Блейк одновременно бодрствует и при этом не кричит до тех пор, пока её маленькие легкие не выдержат.

Садясь на кровать рядом с ней, я вздыхаю с облегчением. Прошла неделя с тех пор, как мы вернулись из больницы, и за те десять дней, что Блейк находится на этой земле, не проходило и минуты, чтобы моя мама не была рядом со мной, помогая мне с грудным вскармливанием, подгузниками, и просто давала передышку, когда могла.

Поскольку папа полностью выведен из строя и не может работать, пока не заживет его нога, первоначальный план, который у неё был, взять длительный неоплачиваемый отпуск, как было согласовано с её боссом, рухнул.

Нам нужны деньги, и единственный, кто способен заработать прямо сейчас, – это мама.

Когда Блейк снова погружается в спокойный сон, тихий звук открывающейся входной двери заставляет её пошевелиться, но, к счастью, этого недостаточно, чтобы разбудить её.

– Привет, – я слышу приглушенный голос Эммета снизу. – Извините, я немного опоздал. Тренировка затянулась, и пробки были просто адские.

Мой папа что-то отвечает, но я не могу разобрать. Я забрасываю ноги на кровать, ложусь и закрываю глаза. Увидеть Эммета было бы здорово, но сейчас мне важнее, чтобы Блейк продолжала спать, и чтобы я сама смогла урвать хоть немного сна.

Я понятия не имею, который час и сколько времени прошло, когда резко открываю глаза и смотрю прямо на дверь спальни.

– Привет, – я вижу только руку Эммета, которая держится за дверной косяк. – Ничего, если я войду?

Я быстро сажусь и пытаюсь поправить волосы, сонно отвечая.

– Да, конечно.

Его серые глаза сначала останавливаются на мне, потом переводятся на люльку. Это напоминает мне тот момент, когда мы впервые увиделись после моего возвращения из университета. Каждый раз, когда я с Эмметом, я Билли Куинн, а не Билли–мама, и мне нравится это чувство.

Засунув руки в карманы своих черных джинсов, он присаживается на корточки рядом с Блейк, пока она счастливо посапывает, подняв руки над головой и посасывая соску.

Её густые тёмные волосы от Такера, но у неё мои веснушки и нос.

Я заметила одну вещь о мужчинах, особенно о тех, кто не является отцом: они часто совершенно не знают, как вести себя рядом с младенцами. Стоят неловко или вообще замирают.

Эммет не делает ни того, ни другого, очень нежно укачивая колыбельку Блейк в ту секунду, когда она снова начинает шевелиться, успокаивая её, и она снова затихает.

Я смотрю на это, всё ещё одетая во вчерашнюю пижаму, и мне, честно говоря, всё равно, как я выгляжу.

Он тихо втягивает воздух в легкие.

– Она прекрасна, Билл. Ты молодец.