Я закрываю глаза и медленно вожу рукой по кругу, пытаясь поймать призрачное ощущение его прикосновения. Это не то же самое — ничто не сравнится, — но мое воображение рисует настолько яркую картину, что у меня перехватывает дыхание, а бедра слегка приподнимаются над матрасом.

Я хочу его.

Нейта.

Его имя в моей голове, его лицо перед моими закрытыми глазами. Я представляю, как он нависает надо мной, его хищный взгляд, то, как напрягаются его невероятные мышцы, когда он сдерживается пресса. Представляю, как его губы скользят по моему телу, как его щетина царапает внутреннюю поверхность моих бедер, как его язык…

Из меня вырывается стон, такой тихий и страстный, что мне становится неловко, хотя я совсем одна. Свободная рука отпускает простыню и скользит вверх, чтобы обхватить грудь под распахнутым халатом, а большой палец касается соска, как это делал он.

Я уже близко, так близко, что это неприлично быстро, потому что, судя по всему, одной мысли о Нейте «Авангарде» Уитейкере достаточно, чтобы я напряглась, как пружина.

Мои пальцы двигаются быстрее, сильнее надавливая на клитор, и я чувствую, как нарастает оргазм, как внизу живота появляется знакомое напряжение, готовое вот-вот достичь пика…

Кровать прогибается.

Я резко открываю глаза.

Никого нет. Комната пуста, дверь по-прежнему закрыта, а балконная дверь…

Она была открыта?

Я замираю — рука всё ещё между ног, а сердце вдруг колотится уже совсем по другой причине. Каждый инстинкт во мне кричит: что-то не так, здесь кто-то есть, я не одна. Я чувствую чужое присутствие, едва уловимое смещение воздуха, тяжесть на матрасе, которой быть не должно.

Пожалуйста, пусть это не будет какой-нибудь чёртов призрак.

— Кто там? — голос выходит напряжённым, сдавленным. Чуть приподнимаюсь, убираю руку и тянусь к лампе…

Чьи-то пальцы смыкаются на моём запястье.

Крик застревает в горле.

Что за чёрт?!

Я дёргаюсь назад, но хватка остаётся мягкой — крепкой, но не причиняющей боли. А потом из пустого воздуха рядом со мной раздаётся голос — низкий, хрипловатый и до боли знакомый.

— Не останавливайся из-за меня.

Авангард.

В голове всё разом замыкает. Он здесь. В моей комнате. И он невидимый — невидимый, блять, — и он смотрел на меня…

— Сколько ты уже… — голос выходит писклявым.

— Достаточно долго, — теперь его голос звучит совсем рядом, прямо у самого уха, и я чувствую, как прогибается матрас, когда он двигается. — Достаточно долго, чтобы точно знать, о чём ты думала.

О боже.

Лицо заливает жар.

— Это… ты не можешь просто…

— Что «не могу»? — что-то касается моей щеки, возможно, костяшки его пальцев скользят вниз к подбородку. Я не вижу его, но чувствую тепло его тела, движение воздуха от его дыхания. Мне кажется, что я схожу с ума. — Не могу смотреть, как женщина, о которой я не могу перестать думать, прикасается к себе? Не могу гадать, думает ли она обо мне, пока делает это?

Я качаю головой, глядя в пустоту.

— Ты невыносимый. Невидимый и невыносимый.

— А ты мокрая, — его невидимая рука скользит вниз по моему горлу, по ключице, между грудей. — Разве нет, милая? Мокрая, возбужденная и думаешь обо мне, пока ласкаешь себя своими прелестными пальчиками?

Я должна разозлиться или хотя бы встревожиться. Оттолкнуть его, потребовать объяснений, как он сюда попал, напомнить, что взлом гостиничного номера — это нарушение закона, даже если ты американский супергерой.

Но вместо этого я возбуждаюсь как никогда.

— Да, — шепчу я, признаваясь без тени смущения. Я такая бесстыдница.

У него перехватывает дыхание. Я скорее чувствую это, чем слышу — в воздухе рядом со мной повисает напряжение.

— Скажи это еще раз.

Боже, какой он властный.

— Да, — теперь мой голос звучит увереннее и смелее. — Я думала о тебе. О твоих руках. О твоих губах, — поворачиваю голову в ту сторону, где, как мне кажется, он находится, и говорю в пустоту. — О том, как ты довел меня до такого оргазма, что я забыла, как меня зовут.

Слышится рычание. Низкое, грубое, почти звериное. А потом его губы прижимаются к моим — появляются из ниоткуда, горячие и требовательные, — и я целую его в ответ, прежде чем успеваю опомниться. Это безумие — целоваться с мужчиной, которого не видишь, чувствовать руки, за которыми не можешь уследить, когда они отодвигают в сторону мой халат, дрожать от прикосновений, которые, кажется, исходят из самого воздуха.

Это сбивает с толку, пугает и так чертовски возбуждает, что я едва могу дышать.

— Нейт… — выдыхаю я ему в губы.

— Ш-ш-ш, — его губы скользят по моему подбородку, шее, ключице. — Позволь мне позаботиться о тебе.