— Никто. Фантом. Твой мозг просто заполняет пробелы случайными данными, — она кивает в сторону двери. — Езжай домой, Нейт. Отдохни. Увидимся на брифинге в четверг.

Она лжёт. Я знаю, что она лжёт — точно так же, как в детстве понимал, когда врали родители. Когда знаешь человека достаточно долго, начинаешь замечать все эти мелкие сигналы, все микропаузы, все едва уловимые сдвиги в интонации.

Но я также знаю: если сейчас давить, ничего не добьюсь. Не здесь, не сейчас, не когда голова всё ещё плывёт от того, что они вкачали мне в вены.

Поэтому я разворачиваюсь и выхожу. А этот горький привкус остаётся во рту.

ГЛАВА 29

МИЯ

Отчёт для Манка занял почти час — сначала я его составляла, потом шифровала, потом отправляла. Эксперименты по переносу сознания. Канал торговли людьми. Конечная цель — бессмертие для элиты и армия синтетических солдат. Парагон, вероятно, синтетик — возможно, первый успешный прототип. Капур обнаружил связь между всем этим и исчез. Рекомендовать повысить приоритет до максимального.

Это было вчера. С тех пор — ни слова в ответ.

Теперь я стою у окна в номере отеля и смотрю, как ноябрьское небо наливается фиолетовым. Пытаюсь вспомнить, какой я была до того, как узнала всё это. И одновременно пытаюсь не сойти с ума.

Телефон вибрирует.

| Сегодня вечером. В семь. Надень что-нибудь тёплое и убедись, что обувь надёжно застёгнута. Я отвезу тебя в особенное место.

Сердце делает двойной кульбит, когда я вижу имя отправителя: Нейт.

Разумнее всего сейчас отстраниться, ждать указаний из Лондона, перестать смешивать личные чувства с операцией, которая стала куда опаснее, чем кто-либо предполагал. Речь уже не о том, что Авангард — оружие. Речь о множестве оружий.

Но, конечно, я безумно по нему скучала — несмотря ни на что. Поэтому пальцы сами печатают:

| Что ты имеешь в виду насчёт обуви? Куда мы идём?

| Никаких шлёпанцев. Это сюрприз. Доверься мне.

«Доверься». Это слово ложится на грудь тяжёлым грузом.

Я знаю вещи, которые могли бы его сломать — по крайней мере, мне так кажется. Знаю, что его напарник-супергерой вообще не человек. Знаю, что компания, которой он служит, торгует людьми, убивает их в лабораториях, где ставит над ними опыты, словно над крысами. Знаю, что они строят армию синтетических солдат — для правительства США, а может, и для кого ещё. И что однажды богатые и могущественные смогут жить вечно.

И ещё я знаю: если в Лондоне решат, что он слишком опасен, слишком скомпрометирован, слишком ценен, чтобы оставлять его в руках «Глобал Дbнамикс», тогда я… тогда они…

Я зажмуриваюсь и силой загоняю эту мысль куда подальше. Не хочу думать об этом сейчас. Не хочу думать ни о чём, кроме сегодняшнего вечера.

| Я буду готова.

А потом начинаю одеваться — собираюсь на свидание с мужчиной, которого, возможно, придётся уничтожить.

Выходит, мои поцелуи и правда могут заканчиваться смертью.

Когда я выхожу из ванной, Нейт уже ждёт на балконе моего номера.

От одного его вида у меня перехватывает дыхание, будто земля уходит из-под ног. На нём обычная одежда: тёмно-коричневая кожаная куртка, тёмно-синяя футболка, чёрные джинсы. Он выглядит измотанным: в глазах — усталость, плечи напряжены, а улыбка какая-то хрупкая, будто вот-вот рассыплется. И всё равно он самый прекрасный человек на свете.

— Привет, дорогая.

Я пересекаю комнату, он сдвигает в сторону дверь, притягивает меня к себе — и на один короткий миг я позволяю себе просто чувствовать. Просто быть здесь, в его объятиях.

— Я скучал по тебе, — шепчет он мне в волосы, и холодный воздух с улицы обвивает нас, словно тень.

«А я лгала тебе с самой первой нашей встречи».

— Я тоже скучала, — отвечаю я, втягивая носом его запах, стараясь удержать его в памяти навсегда.

Он отстраняется, чтобы взглянуть мне в лицо, и его взгляд впивается в мои глаза с такой напряжённостью, что по коже бегут мурашки. Он что-то ищет. Может, заверения, что всё в порядке. Или пытается понять, изменилась ли я — так же, как, кажется, изменился он.

Я уверена, что изменилась. Думаю, мы оба прошли через такое, что мало кому под силу.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

— Теперь лучше, — но тень не сходит с его лица. — Последние дни были тяжёлыми.

— Из-за калибровки?

Он замирает.

— Откуда ты…

— Ты упоминал. По телефону, — стараюсь говорить непринуждённо, хотя пульс у меня скачет. — Сказал, что это рутина.

«Но в твоём голосе не было уверенности».

— А, точно. Прости, забыл… — он отпускает меня, проводит рукой по волосам. — Ну, по версии Джулии, это рутина. А на деле — четыре часа в кресле, с электродами в голове, пока они «подкручивают мои параметры» и занимаются прочей технологической ерундой.