Джон Джеймс поднял с пола деревянный ящик и металлический бидон для молока, поставив их возле самодельного стола, сделанного из древесного пня и старой двери.

— Хотите воды? — спросил он.

— Да, с удовольствием, — ответила я, неожиданно обнаружив, что мои хорошие манеры всё-таки никуда не исчезли.

— Конечно. Спасибо, — сказал Марселиус, усаживаясь на перевёрнутый бидон.

Я устроилась на деревянном ящике и, пока Джон Джеймс разливал воду из кувшина по трём стеклянным банкам, принялась осматривать его жилище.

Домик был сложен из тёсаных брёвен. Единственное окно с деревянной рамой пропускало немного дневного света. У стены стояла металлическая кровать с набитым матрасом и парой колючих шерстяных одеял. В углу расположилась невысокая пузатая печка с одной чугунной конфоркой, на которой стояла покрытая жиром чугунная сковорода.

У меня так и зачесались руки унести её к ручью и хорошенько отмыть. Похоже, Джон Джеймс предпочитал полагаться на жар огня, а не на чистоту посуды.

Под самым потолком на каждой балке висели вниз головой связки трав и местных растений, наполняя домик густым землистым ароматом. Весь стол перед нами был завален листами бумаги с какими-то странными схемами.

Я наклонилась к одному из листов. Его покрывали цифры, линии и заметки, но почерк Джона оказался настолько мелким, что разобрать хоть что-нибудь было невозможно.

Заметив мой интерес, Джон Джеймс быстро собрал бумаги, аккуратно выровнял их в стопку и положил на кровать. Затем вернулся с водой и поставил банки перед нами.

— Вода из родника неподалёку, — сказал он, поднося свою банку к губам. — Лучшей воды вы в жизни не пробовали.

Я сделала маленький глоток, а затем жадно выпила ещё несколько.

Она была восхитительной.

— Могу налить вам ещё, — сказал он, вопросительно глядя на меня.

Меня мучили голод и жажда.

— Да, пожалуйста. Спасибо, — ответила я, протягивая ему банку.

— А вам, сэр? — обратился Джон Джеймс к Марселиусу.

— Нет, спасибо. Со мной всё в порядке. В отличие от некоторых, я в последнее время не морил себя голодом и не доводил до обезвоживания. — Он многозначительно посмотрел на меня, затем снова перевёл взгляд на Джона.

Он взял кувшин, снова наполнил мою банку водой и поставил его посреди стола.

— У меня есть ещё и галеты. Хотите?

При одной мысли о еде у меня громко заурчало в животе.

— Да, пожалуйста.

— А вы, сэр?

Марселиус лишь хмыкнул и кивнул.

Когда Джон поставил на середину стола жестяную тарелку с галетами, я сразу потянулась за одной.

Никогда ещё такая твёрдая, как камень, галета не казалась мне такой вкусной. Покончив с первой, я тут же взяла вторую.

Марселиус слегка приподнял подбородок, словно одобряя мой внезапно проснувшийся аппетит. Затем обратился к Джону Джеймсу:

— Что это были за схемы у вас на столе? Я вообще ничего в них не понял.

— И не должны были. — Джон устроился на деревянном ящике. — Видите ли, я учёный. Я изучаю путешествия во времени. Те листы содержали математические расчёты и различные гипотезы, связанные с перемещениями во времени.

Мы с Марселиусом переглянулись.

— Вы путешественник во времени? — спросила я, украдкой посмотрев на галеты.

Будет ли невежливо взять ещё одну?

— Не стесняйтесь, дорогая. У меня ещё есть, — сказал Джон Джеймс, словно прочитав мои мысли.

— Вы уверены?

— Совершенно. Я постоянно их пеку. — Он тепло улыбнулся мне. — И отвечая на ваш вопрос — нет, я не путешественник во времени. Но я их изучаю. Если честно… я буквально одержим этой темой. Ещё многие поколения до меня занимались исследованием Рождённых временем. Мы передаём эти знания из поколения в поколение уже несколько столетий. Именно поэтому у меня нет друзей, и я живу один. Обычно мне приходится часто менять место жительства, но здесь я уже несколько месяцев. Правда славный маленький домик?

Он с довольной улыбкой оглядел своё жилище.

— Да, очень уютный, — сказала я.

Марселиус промолчал.

— Так вот… — Джон Джеймс постучал пальцами по столу. — Вернёмся к путешествиям во времени. Я посвятил этому всю свою жизнь. И должен признаться — для меня огромная честь познакомиться с настоящим Рождённым временем.

Он посмотрел прямо на меня.

— Марселиус тоже Рождённый временем. И мой муж, Роман, тоже. — При мысли о Романе, которого я считала погибшим, меня снова захлестнула волна боли. — А когда Марселиус назвал себя моим мужем… он просто пошутил.

Я смерила Марселиуса тяжёлым взглядом.