— Я пыталась его найти! — с трудом выдавила я. — Ты вообще представляешь, как сложно искать то, о чём никто ничего не знает? Я уже даже не уверена, что этот дневник вообще существует. Слезь с меня! Я почти не могу дышать. — Его вес не навредит моему малышу? Господи… пожалуйста, пусть с моим ребёнком всё будет хорошо.

Он спокойно поднялся и протянул мне руку, помогая встать.

Да он издевается? Сначала пытается убить меня, а теперь помогает подняться?

— Да пошёл ты, ублюдок.

Я перекатилась на бок, поднялась на четвереньки и, дрожа, встала на ноги, повернувшись спиной к этому безумцу.

Бальтазар сгрёб в кулак мои мокрые волосы и с силой запрокинул мне голову назад.

Я вскрикнула от боли.

— Слушай меня внимательно, — прошипел он мне на ухо. — Мне плевать, насколько усердно ты искала этот дневник и через что тебе пришлось пройти. Ты найдёшь его для меня.

Мне было так страшно, что я не могла ни о чём думать. В голове была лишь чёрная пустота и одна-единственная мысль — пусть с моим ребёнком всё будет хорошо.

— Я найду дневник. Обещаю, что найду. Завтра же снова начну поиски. Мы были заперты снегом несколько недель, но с самого утра снова отправимся в путь.

Слова бессвязным потоком вырывались из меня. Моё тело сотрясала дрожь — то ли от холодного проливного дождя, то ли от ужаса, а может, и от того, и от другого.

Он намотал мои волосы на кулак, и острая боль пронзила кожу головы.

— С чего ты вообще думаешь, что мольбы о пощаде твоей жизни или жизни любимого человека тебе помогут? Разве ты не знаешь, что мольбы меня возбуждают? Я мог бы слушать твои уговоры весь день. — На его лице расплылась зловещая улыбка.

— Посмотри.

Он наклонил мое лицо к своему паху.

И действительно, из его брюк выпирал заметный бугорок.

Я тихонько всхлипнула — от боли в коже головы и от его угроз.

— Продолжай в том же духе, и скоро я покажу тебе, как здорово, когда я внутри тебя. Познав меня, ты больше никогда не вспомнишь об Александре.

Свободной рукой он выхватил нож из ножен на поясе.

Я попыталась ударить его ногой, но он лишь поднял меня ещё выше своей нечеловеческой силой, так что мои ноги беспомощно повисли в воздухе.

Я вцепилась в его запястья, пытаясь хоть немного ослабить боль. Но всё равно продолжала вырываться и брыкаться, пока он медленно провёл остриём ножа по передней части моей меховой одежды. Оленья кожа разошлась под лезвием.

Я не могла позволить ему увидеть мой округлившийся живот.

— Нет… Нет, нет. Бальтазар, пожалуйста.

— Кто из нас здесь главный, м-м? — Его злобный взгляд впился в меня.

— Ты, Бальтазар. Разве не этого ты хочешь? Чтобы я подчинилась тебе? Я сделаю это. Я буду поклоняться тебе. — Я билась в истерике, рыдала, говорила глупости и пыталась вразумить социопата.

Бальтазар полоснул лезвием по моему платью из оленьей кожи.

Кожа разошлась, а неглубокий порез, оставленный лезвием, тут же наполнился бусинами крови.

— Не надо, Бальтазар, пожалуйста. Хочешь, чтобы я оказала тебе сексуальные услуги? Я сделаю это. Клянусь, я найду дневник. Пожалуйста. — Я уже почти не понимала, что говорю. Рыдания душили меня.

Дождь хлестал по мне, смывая кровь, и я подумала, что, возможно, всё обойдётся.

Может, если он увидит, как мне страшно, то удовлетворится этим и снова оставит меня в покое.

Ноздри Бальтазара раздулись.

— Тебе меня никогда не остановить, сучка. Как только ты найдёшь дневник и принесёшь его мне, обещаю — я убью тебя, Оливия. И чем дольше ты будешь его искать, тем сильнее будут мучения, которым я тебя подвергну. Я не оставлю тебя в покое, пока дневник не окажется у меня в руках.

Я попыталась вырваться, но его хватка была слишком сильной.

— Запомни одну вещь, моя любимая, — сказал он, проводя указательным пальцем по моей щеке. — Я всегда буду охотиться за тобой. Я найду тебя и буду мучить до твоего последнего вздоха.

Он приблизил своё лицо к моему и прошептал мне прямо в кожу:

— Я отниму у тебя всё, что ты любишь, и буду ломать твою душу, пока ты не станешь моей.

Он отпустил мою челюсть, и я тут же подняла руку, пытаясь стереть с себя ощущение его прикосновения.

Затем он с силой толкнул меня назад и пнул.

Я рухнула на землю.

— Нет! — закричала я, обхватив руками свой округлившийся живот. Я должна была уберечь своего ребёнка. Защитить его.

Бальтазар исчез, растворившись у меня на глазах, а я рухнула на землю.

Вот и всё. Это мой последний миг на земле. Глухие, надрывные рыдания вырывались из моей груди, пока я, скорчившись, прикрывала руками живот.

— Оливия! Оливия! Где ты? — закричала Эмили.

Я не ответила. Лишь продолжала рыдать.

Она подбежала ко мне и опустилась рядом на колени. Перевернув меня на спину, она увидела верхнюю часть моего живота, отмеченную порезом от демонического клинка, и её глаза наполнились слезами. Неглубокая рана уже затянулась, но жжение никуда не исчезло.

— О боже, — всхлипнула она. — Кто это с тобой сделал? Кайова?