И опять-таки что делать с адепткой, к которой он приставал?

Или с той драконшей, которая приходила в Академию и всюду навоняла цветочным парфюмом. Или с еще одной… с этой… той самой! С кем я видела его на ярмарке и в день несостоявшейся помолвки.

Похоже, мне стоит перестать тешить иллюзии и уже решить для себя, чего я хочу: слепой любви и жизни в обмане или разбитого сердца, свободы и правды.

Я всегда выбирала второе, так почему сейчас тянусь к первому?

Нет.

Я слишком многое пережила, чтобы отстоять свою независимость, и не позволю чувствам или какой-то метке все испортить.

Утром расставлю все по своим местам. Так, как и должно быть. Бабника — к бабам. Меня несчастную — в одиночную камеру.

С какими мыслями уснула, с такими и проснулась. Вот только стоило открыть глаза, как едва не завизжала.

Господин Эзер как-то слишком тихо перебрался со своего, магией растянутого кресла в мою кровать, а та даже сигнала не подала, хотя я ставила печати. Вот же ж… дракон!

— Ты…!!! — едва я начала шипеть, как Эзер приложил к моим губам длинный палец, согревая их своим теплом, и улыбнулся.

Солнечный свет падал через окно прямо на его лицо, которое словно искрилось мелкой бриллиантовой пылью.

Лазурные глаза вобрали в себя краски дня, зрачки сузились до крохотных точек, и я видела каждый дивный узор прекрасной радужки, каждую ресничку, отдающую шоколадом в теплом солнечном свете.

Наверное, я смотрела на него как умалишённая, почти не дышала. Но и он хорош. Бесстыдно разглядывал каждый миллиметр моего тела и улыбался.

— С нашим первым добрым утром, — шепнул он мне.

— Какое же оно доброе?! Что ты до сих пор тут делаешь?! — выпалила я, переживая за сохранность своего предательски взбесившегося сердечка и стремительно тающей решимости, пытаясь вернуть все на круги своя.

Умеет же сбить с толку. Демон он, а не дракон!

— Ты сама разрешила мне остаться, забыла? — улыбнулся Эзер и потянулся ко мне. Но я отпрянула, как черт от ладана.

— А сейчас говорю уходить! — выдала я, слетая с кровати. — И еще! Насчет решений, принятых поздним вечером! — произнесла, пока еще могла заставить себя мыслить здраво.

Дракон нахмурился.

— Они не имеют веса этим утром! Так что прошу, господин профессор, покиньте мою комнату!

— Рина! — зашипел он. Рассердился не на шутку. Впервые, что ли?!

— Да, профессор Рисс! Адепт Рина Солт слушает вас!

— Ты издеваешься?! — Только что круглые зрачки метнулись в линии и обратно. На всякий случай я попятилась к окну.

— Никак нет!

— Точно издеваешься. — Он покачал головой, поднимаясь с постели.

А переодеться когда успел? Вы только гляньте, все свежее, с иголочки, да так обнимает его рельефное тело, что хоть сейчас раздевай.

Я мысленно дала себе сотую пощечину и нахмурилась еще сильнее.

Вот поэтому его и надо гнать! Всеми способами! Пока голову окончательно не потеряла. От бабника.

— Откуда в твоем юном сердце столько недоверия? — спросил мужчина.

— У себя спросите, господин профессор. А лучше отмотайте два года назад и не делайте того, что сделали!

— До самой смерти будешь мне это припоминать?

Ну что сказать, ведьмы по сути своей злопамятны.

Радуйся, что я не из тех, кто проклинает на каждом шагу. А хочется, вообще-то!

— Надеюсь, мы расстанемся задолго до этой самой смерти. Лучше бы сейчас и навсегда, — выпалила я и, видя, как в его глазах что-то «треснуло», тут же отвернулась.

Ну не могу смотреть на него. Люблю вопреки здравому смыслу.

— Мне пора собираться, ты знаешь, где дверь, — сообщила я, повернувшись к окну, и ровно через секунду услышала эту самую дверь.

Достаточно четко. Хотя ожидала, что она, вообще, может слететь с петель.

Но нет. Вроде не треснула. И не скрипит.

Оставив конструкцию в покое, я пошла в ванную умываться, и тут… Дракон меня укуси!

Что за прелесть на моем запястье?

Глава 25

Эзер

Я шел к этому неимоверно долго. И почти получил.

Я всегда получаю то, что хочу, но Рина заставила побегать. Нет. До сих пор заставляет. И это воспламеняет холодный разум.

Я не понимаю, что за тараканы сидят у нее в голове, и это сильно злит. Но какая разница, что я чувствую, если есть цель?

Эта женщина должна стать моей. Она будет моей, сколько бы ни пришлось крошить те стены, что она вновь и вновь возводит.

Я знаю, что нам суждено быть вместе. И мы будем.

Однако сейчас нужно дать ей выдохнуть. Дать ей пространство, чтобы Рина поняла, какой становится жизнь без меня. Уверен, она почувствует то же, что и я.

Потому что вся ее ретивость и ярые попытки сопротивления — не более, чем попытка от меня убежать. Убежать от себя самой, что куда сложнее.

Я вижу, как она на меня смотрит. Я чувствую ее. Так почему она продолжает противиться? Хочет меня наказать? Нет.