Пальцы Вудс перебирают мокрую шерсть на голове Сладусика. Тот довольно прищуривается и льнёт к ней. Время тянется медленно, но мне становится всё страшнее с каждым мгновением. Одно её слово, и я вылечу из академии.

– Знаю, что не ты, – бурчит Вудс наконец спустя несколько секунд. – У нас со Сладусиком особая связь. Я сразу почувствовала, что его схватили. И это была не девчонка.

У меня аж груз с плеч падает.

– Ну-у-у-у… раз с псом всё хорошо, я тогда пойду? – быстро бросаюсь к пиджаку и сумке.

Я вся мокрая и дрожу, нужно быстро бежать в академию и переодеваться. Скорее накидываю на плечи пиджак Флейма, чтобы спастись от холода.

Вудс всё так же стоит неподалёку, хмурится и не сводит с меня тяжёлого взгляда. Запоздало понимаю, что она заметила мужской пиджак пятикурсника... Зная, как Вудс относится к связям между адептами, я уже готовлюсь к тому, что она начнёт орать. Но она смотрит на пиджак и молчит, продолжая гладить Сладусика, который прикрыл глазки и греется, укутанный в тёплое пальто.

– Быстрее, адептка Найт, – произносит она. – Нужно идти, здесь холодно, можно заболеть.

Я киваю, всё ещё не веря, что мегера ничего не скажет о пиджаке. Может в академии потащит меня к ректору и наябедничает, что я путаюсь со старшекурсниками?

Несмело начинаю двигаться в сторону тропинки, Вудс ждёт, а затем идёт за мной. Держится двух шагах позади. Всю дорогу до академии я чувствую её рядом, но не решаюсь повернуться.

Как только мы входим, я хочу скорее рвануть в комнату, но меня останавливает окрик.

– Пойдём. У меня есть артефакт, который тебя высушит, – говорит Вудс с непроницаемым лицом.

Я не ослышалась. Она хочет мне помочь? Высушить одежду? Честно говоря, её присутствие сильно напрягает, но я несмело киваю, боясь, что отказ сделает ещё хуже.

Через пару минут мы оказываемся в небольшой комнате в преподавательском крыле. Она оформлена в коричнево-бежевых тонах и напоминает гостиную. Повсюду деревянная мебель, которая хоть и уже старовата, но выглядит дорого. Вудс кладёт заснувшего Сладусика на диван и укутывает его пледом, а затем поворачивается ко мне:

– Посиди здесь, принесу артефакт и заварю тебе чаю с лимоном. Ты ешь мёд?

– Мёд? – из меня вырывается едва заметный смешок.

Вудс спрашивает ем ли я мёд?! Я в параллельном мире?

– Мёд! – рявкает она, но видя, что Сладусик просыпается, сбавляет тон: – Вы же, девахи из аристократии, сидите на всяких диетах новомодных, кто вас знает. Может ты ничего кроме листьев салата не ешь.

– О, нет, я не сижу на диетах. И ем вообще всё, – несмело улыбаюсь я. – Люблю еду!

И это правда. В пансионе нас не баловали, поэтому я люблю вообще всё. Главное, чтобы свежее и не подгоревшее.

Вудс открывает дверь и уходит в соседнюю комнату. Я всё так же стою посреди гостиной. Бросаю взгляд на Сладусика: он уже дрыхнет, носик шевелится во сне, тонкие лапки подрагивают.

Вдруг замечаю на комоде рамки с фотографиями. Никогда не думала, есть ли у Вудс родственники. Она такая злобная, просто жуть. Но ведь у всех есть родня?

Делаю пару шагов вперёд и смотрю на фото. Мои глаза удивлённо расширяются.

Вудс здесь выглядит куда моложе и красивее. Ей лет тридцать. Она не такая худосочная, как сейчас, её волосы чёрные и густые. А на лице счастливая улыбка. И глаза… они светятся тем мягким светом, который бывает у влюблённых женщин. Видимо виной тому импозантный мужчина лет сорока пяти, который держит её под руку. Нашивка на его камзоле… она кажется знакомой. Я инстинктивно подаюсь вперёд и касаюсь пальцами прохладной рамки. Щурюсь вглядываясь в изображение. О Великие Легенды! Он же…

– Корнуэл когда-то был ректором Кристальных Пик, – вдруг раздаётся глухой голос позади меня.

Сердце ухает в желудок, ноги становятся ватными. Я резко оборачиваюсь, готовясь к худшему, ведь я вторглась в чужое личное пространство. Но не вижу угрозы в глазах Вудс. Она стоит в дверях, держа в руках серебряный поднос с пузатым чайником, двумя чашками, пиалкой с мёдом и странным предметом, напоминающим шар.

Кажется, она не злится… ух!

– Ваш муж? – я убираю руку от рамки и разворачиваюсь к собеседнице.

– Да, мы были истинными, – в голосе Вудс слышится не только любовь, но и застарелая боль, она ставит поднос на небольшой столик и поворачивается ко мне. – Познакомились, когда я пришла сюда устраиваться на работу и вот… метка.

Сказать, что меня шокирует то, что она сказала, это ничего не сказать! Я ведь никогда не задумывалась о том, что в душе у мегеры Флоренс Вудс. Она воспринималась мной как неотъемлемая и крайне неприятная часть академии. Она была просто той, кого надо избегать.

– Ого, должно быть, вы были очень счастливы, – улыбаюсь я.

– Были, – бурчит Вудс. – Иди сюда.